Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 30

Они миновали три ответвления, словно разрывы в стене, уводивших с улицы Процессий в царство мёртвых: там, едва потревоженные рукой реставратора, угрюмо чернели ямы разрытых фундаментов давно умершего города.

А у последнего ответвления их ожидала встреча.

Из темноты проулка выступила фигура в длинной, до пят, одежде. Если бы Игорёк знал хоть что-то о древнем Вавилоне, он бы сообразил, что на человеке надет льняной хитон, поверх которого должен непременно быть другой, шерстяной, иначе знатный горожанин на улицу просто бы не вышел.

Это была женщина. Покрывало на голове скрывало её лицо. Женщина была одета как настоящая вавилонянка: только проститутки и рабыни ходили в Вавилоне с непокрытым лицом.

Но вдруг, звякнув браслетами на запястье, она сбросила покрывало, и в темноте вспыхнул яркий свет, от женщины исходило удивительно мягкое золотистое сияние. И поплыл аромат благовоний. Странный и непривычный. На груди её сверкало золотом ожерелье, в ушах – жемчужные серьги.

Игорёк смотрел на неё заворожённо. Он увидел, как она прекрасна. Никогда в жизни не встречал он такой красивой женщины. Тяжелые чёрные волосы, завитые мелкими колечками, падали ей на плечи. В безукоризненных чертах лица были и нежность и сила.

Она смотрела только на Игорька. Непроницаемо чёрные глаза. И пляшут в них золотые искорки.

Женщина, не говоря ни слова, протянула руку Игорьку, он хотел уже протянуть навстречу свою – он не замечал, что медленно подходит к женщине – и заключить её ладонь в свою ладонь, но его остановил негромкий окрик Володи:

– Назад. Немедленно назад.

Игорёк остановился и недоумённо оглянулся. Непонимающе глянул на спутников и не узнал их, словно увидел впервые.

– Это Иштар, не подходи.

– Яростная львица и царица царей, – низким, грудным голосом произнесла богиня.

Голос звучал как музыка, он коснулся Игорька, словно бархат.

Громким, но ледяным голосом Володя отвечал:

– Ты древняя Реализованная, и время твоё ушло.

– Я плодородие и любовь, я война и распря, – негромкий голос Иштар отозвался громом в пустоте улицы.

– Другие Дома сейчас управляют миром. Здесь тебя никто не ждёт.

– Я – жизнь земли. Без меня прекратится любовь и жизнь растений и всякой твари.

– За тобой нет никакой силы.

– Почему же тогда боишься отпустить его? – Иштар указала на Игорька. – Почему пришёл в мой город за тем, что тебе не принадлежит?

– Я пришёл, чтобы взять то, что ты не в силах удержать.

Иштар рассмеялась.

– Я не воительница, где моё оружие? – она подняла обе руки и показала открытые ладони. – Зачем назвался Мардуком, богом Бэлой, богом богов? Что ты делаешь в моём мире, чужак? Уходи! Я не хочу тебя видеть.

Не имевший ни одной застежки пурпурный хитон, вдруг пополз с её плеч, упал огненным каскадом и сложился у ног. И она осталась в обнажившей плечи тунике. Иштар вновь протянула руку к Игорьку. Тот понял, что пропал, что без этой женщины ему жизнь – не жизнь.

Иштар улыбнулась и, развернувшись, скрылась в темноте. Игорёк, бросив всю свою поклажу, устремился следом за ней.

Впереди на неширокой улице виднелось пятно света. К нему Игорёк и бежал.

Этот храм был гораздо меньше храма Бэл-Мардука. Просто куб с арчатым входом.

Игорёк вбежал в этот светящийся проём. И оказался в устланной коврами зале, с украшенными мозаикой стенами, с небольшим круглым окном в своде. Посреди залы горел на золотом треножнике огонь, а по углам, в чашах, курились благовония. У северной стены стояло широкое ложе красного дерева, покрытое вышитым золотом по голубому полю покрывалом.

На ложе, облокотившись о подушку, сидела Иштар, подогнув босые ноги. Капельками крови сверкали накрашенные ногти.

У Игорька перехватило дух.

Он бросился к ней и припал губами к её ступне.

Она коснулась тонкими своими пальцами его волос.

Он поднял голову и заглянул в её глаза. Ему казалось, что она понимает всё, что она непостижимым образом является частью его самого. А он – часть её.

– Муж мой, возлюбленный, – обратилась к нему Иштар. – Почему ты так долго не приходил? Мир без тебя утратил порядок. Без тебя народы утратили страх передо мной и забыли почтение ко мне. Они больше не воздают мне положенных почестей и всесожжений. Всё, что я даю людям, – они присваивают себе, словно это их заслуга. Дар любви, страсти и наслаждений они полагают своей собственностью по праву рождения. Свои богатства, славу и власть приписывают они своим достоинствам. А кто они без нас? Пыль! Грязный прах. И сладость войны, – голос её зазвенел, – они больше не дарят мне! Они стали словно неодушевленные куклы, они проливают кровь, как воду, не жертвуя мне ни единого сикля, лишая себя высшего блаженства, даруемого мною победителю!

– Возлюбленная! – воскликнул Игорёк. – Прости меня, я был в пустыне. Люди – мёртвая пустыня, и очень трудно выбраться из неё.

– Ты – победитель мрака, муж мой. Теперь мы вновь вместе. Мир снова припадёт к нашим стопам. Мы возвестим новую эру. Золотой век опустится на землю. Нечистые будут попираемы, будут лить свои кровь и слёзы и не знать утешения. А достойные будут возвышены и станут как боги. Ты будешь судьёй над ними, муж мой! А я – их единственной радостью, единственным смыслом и целью их трудов!

– Пусть всё будет так, моя радость. Нам не следует больше разлучаться.

– О да, муж мой. Но сначала ты должен забрать Источник Силы у этих дерзких похитителей, незваных пришельцев в мир богов.

– Я совсем забыл, кто я. Ты вернула мне память, любовь моя. Ты – моё спасение. Теперь я стану неумолим, никто из людей не сможет меня остановить. Сейчас я ухожу, чтобы сделать то, что ты велишь.

– О да, муж мой. Только тогда мы сможем с тобой погрузиться в воды блаженства, слиться в одну божественную плоть.

Она одними лишь кончиками пальцев подняла его и, поднявшись сама, коснулась губами его плеча. Заглянула полным любви взглядом в его глаза, снизу вверх, и что-то беззвучно, одними лишь губами, произнесла.

Игорёк был на седьмом небе от счастья. Он выбежал из храма и бросился было на улицу Процессий. Он знал, что нужно делать: убить Серого, выпить глоток его крови и, главное, не смотреть в глаза Володе.