Хроники Вторжения - Веров Ярослав - Страница 27

– Журнал мы изымем, – решил Эдик. – Используем в качестве приманки. Меня интересуют даже не эти двое, а тот, кому они отсюда звонили, с кем согласовывали. Короче, журнал я забираю. Спросят – переводите стрелки на меня.

Еще один интересный факт обнаружился в результате обыска. Нигде в помещении не было верхней одежды. Во что эти Модест и Матвей одевались – непонятно. Общего гардероба в институте не было. Когда закончили, Эдик сказал:

– Сергей, с цилиндром надо что-то делать.

– Само собой, Эд, – понимающе откликнулся Сергей. – Заложим под днище и внутри.

– Согласен, а дверь Машины задраим. Вы, мужики, – обратился он к нам, – идите в коридор, мы тут быстро…

Что ж, я понимаю, профессионалы технику безопасности соблюдают от и до. Хотелось, конечно, посмотреть, как это делается на самом деле – писателю нужно такие вещи знать. Но вышли. Вижу – Сеня нервничает. Да и мне тоже не по себе. Дошло до меня, наконец. Проняло.

Минут через пять к нам присоединились Эдик с Серегой, и тем же путем мы покинули здание на Банной.

Когда ехали обратно, я все, как дурачок, глазел в заднее стекло.

– Ты что там высматриваешь? – поинтересовался у меня Эдик.

– А взрыв?

– Уже давно. Не бойся, все в целости, только Машине конец.

– А ты не боишься?

– А чего именно я должен бояться? – пожал плечами Эдик.

Серега с Лехой переглянулись и хмыкнули.

– Ну-у… – я даже опешил. – Взрыв, журнал… Разбираться ведь будут…

– Взрыва никто не слышал. Хлопок, и все дела.

Тут Эдик присовокупил интереснейшую лекцию о своих взаимоотношениях со спецслужбами. В свое время он входил в элитное подразделение «бета», впрочем, об этом я упоминал в своем романе "Вторжение: атака из ноосферы", настолько, насколько об этом разрешил упоминать Эдик.

Со слов Эдика выходило, что журналом может заинтересоваться "какая-нибудь ФСБ", а никакие не «пришельцы». Причин своей в этом убежденности он тогда не раскрыл, но, как выяснилось, оказался прав.

"А с ФСБ у нас давно негласный паритет, политика сдерживания и противовесов". У кого это, у «нас», тоже как-то не пояснил, ведь группу «бета», якобы, давно расформировали. Я так и сказал, а Эдик снисходительно похлопал меня по колену и с непонятной мне иронией в голосе подтвердил:

– Расформировали, расформировали.

Потом вдруг выяснилось, что почему-то ФСБ раньше проявляла к ним необычайный интерес, не ко всем, а к которым удавалось вычислить. "Но у нас же, хотя мы никогда все вместе не собираемся, постоянная связь. И как только эфэсбэшники шли на жесткий контакт – их человек, как правило, куратор операции, исчезал. На какое-то время." Тут Эдик снова улыбнулся.

– А что мы можем до любого из них добраться – это, Викулыч, факт.

Серега и Леха согласно кивнули.

– Мы можем хоть на спор, хоть прямо сейчас, группой из трех человек войти в Кремль и изъять Президента с его ядерным чемоданом. Или один чемодан. Видишь ли, Викула, наши методики предполагают использование оружия только после захвата объекта. Когда мы захватываем стартовую позицию ядерной ракеты где-нибудь в Аризоне, то, пока президенты торгуются между собой, нас, понятное дело, в покое не оставляют. Их спецназ тоже кое-что умеет. А до этого – ни единого выстрела. Даже холодное оружие нельзя. Если бы нас послали в Буденновск, тогда, – мы бы в эту злополучную больницу вошли даже без оружия – раз уж вы нас расформировали, то и не давайте оружия. Мы бы их голыми руками…

Сеня, доселе пребывавший в ступоре, саркастически хрюкнул:

– Ага. Щас же!

– Ты, дружок, лучше помолчи, – ласково откликнулся с водительского места невозмутимый Леха. Ласково, но Сеня заткнулся. Я плечом почувствовал, как он вздрогнул.

А Эдик, как ни в чем ни бывало, сказал:

– Понимаешь, Сеня, Вольф Мессинг в свое время на спор незамеченным вошел в Кремль, и вынес из кабинета Сталина чистый лист бумаги с его подписью. И это не легенда.

В общем, в том же духе мы разговаривали, пока Леха развозил нас по домам. Я даже забыл про эту дурацкую Машину и про сенины проблемы.

Однако, проблема Машины всплыла снова через несколько дней. вновь благодаря Эдику. Собственно, он и поставил точку в этой истории.

Хотя я, признаюсь, все же считаю эту точку запятой. Но все по порядку.

Как-то, прошло три дня, а может и все четыре, Эдик позвонил мне и спросил, какие мои планы на вечер. Планы у меня были, я вообще стал в последнее время чаще бывать в обществе. Моя дама сердца театралка, любительница презентаций, словом, тянет ее, а вместе с ней и меня, к широкому общению. Но на этот раз я принял решение в пользу Эдика.

– А Семен? – спросил я.

– Если хочешь – зови, не помешает.

Собрались мы все, эдак, к девяти вечера. Я, еще с утра, сразу пошел по магазинам, закупил необходимое. Дама моя привела все это в удобоваримый вид – вид салатов, нарезок и прочих разносолов – и ушла. Она у меня женщина тонкая, чувствует момент.

Эдик явился последним. При виде накрытого стола поморщился, сказал "ну, предположим", а вот бутылки распорядился совсем убрать, мол, мы тут собрались поработать, помозговать. И тут же выставил на стол две поллитровки малороссийской "Горилки перцовой с медом".

– Вот это пить будем.

Я, конечно, не понял, чем настоящий армянский коньяк плох для умственного напряжения, но банковал сегодня Эдик. Так весь вечер и проскучал коньяк на столе инопланетным гостем.

К делу Эдуард перешел не сразу. Хотя и отнеся к моим приготовлениям скептически, но блюдам, как всегда, отдал должное.

Незаметно выпили одну «Горилку». Сеня был сумрачен, я пытался создать атмосферу. Но какой из меня рассказчик анекдотов?

Наконец, Эдик решил перейти к делу:

– Я, парни, даром времени не терял. Выяснил-таки, Сеня, кому звонили твои вергилии. Но все по порядку. Во-первых. При обыске на Банной мы с Серегой обнаружили «пенал». О чем вам тогда не доложили.

– Пенал? – переспросил я.

– Устройство для прослушки. Выглядит как деревянный пенал.

Закладывается в ручки, ножки мебели. Этот был в задней ножке стола. Тот, кто закладывал, действовал нагло – запитал аккумулятор устройства прямо от телефонной линии. Значит, был уверен, что искать никто не станет. Вергилии твои, Сенечка, по этой части лохи полные были, оно и понятно. Пенал был исполнен стандартно: подслушивающий микрофон, узконаправленный передатчик. Там же, на месте мы засекли направление радиолуча, а потом, по мощности прикинули расстояние. На местности выяснилось, что луч упирается в жилой дом, одноподъездную четырнадцатиэтажку. Очевидно, приемник в одной из квартир. Выяснили, какие квартиры арендуются. Три квартирки нормальные – народ все время кублится. А вот одна квартирка – наша. Тихая.

– Прямо детектив какой-то, – буркнул Сеня, наливая себе горилки.

– А ты как думал. Детектив, настоящий детектив. Оперативная работа на местности, если угодно. После нашей диверсии на Банной, ясно было, что хозяин объявится в ближайшее время. Он и объявился. А мы его уже ждали. Познакомились. Мужик нормальный оказался. Ветеран. Его бы на пенсию давно отправили, да как-то откладывали, а сам он и не просился.

– Да кто – он?! – не утерпел Сеня.

– Он – офицер ФСБ. Полковник, куратор всего этого безобразия на Банной, если угодно. Викула, подай мне, пожалуйста, бутерброд. В начале девяностых поставили его курировать, да так и забыли. Государственного интереса Машина не представляла, да что для них вообще сейчас представляет государственный интерес? А тогда и подавно. Получил полковник синекуру. И сиди, в потолок плюй, отчеты пописывай. Но он, я же говорю, нормальный мужик, старой закалки волк. Сам, своими руками, установил прослушку. Обязал этих двоих держать по телефону контакт, уведомлять, кто пришел на машину, хотя бы для того, чтобы, в случае невозврата, он мог подготовить легенду несчастного случая с летальным исходом и оформить документы.

– Какие документы? – не понял я.

– Семен получал свидетельство о смерти?