Стальные гробы. Немецкие подводные лодки: секретные операции 1941-1945 - Вернер Герберт А. - Страница 105

24 августа. 03.00. Наступило подходящее время, чтобы провентилировать отсеки лодки при помощи «шнеркеля». Операция требовала запустить дизели, находясь под водой. Действие этого прибора уже давно вызывало у меня любопытство. Главмех вывел лодку на глубину 14 метров, поднял мачту-трубу и высушил её, затем были открыты клапаны. С протяжным свистом в корпус лодки устремился свежий воздух. Заработал один из дизелей, закачивая в корпус больше морского воздуха. Набрав скорость, лодка пошла на глубине устойчивым ходом. Просто чудо! Я наблюдал, как возрождалась лодка. Отпала необходимость подниматься на поверхность, подвергаясь смертельному риску. Жизнь внутри корпуса снова стала сносной.

Мы перезарядили батареи и пошли крадучись по восточной окраине Бискайского залива, кишевшей неприятельскими кораблями. Периодически двигатели заглушались, производилось прослушивание среды нашего обитания акустическими приборами для того, чтобы ни один охотник не смог запеленговать наш корпус и застать врасплох губительной бомбардировкой. Когда занялся новый день, я приостановил нашу операцию по вентиляции воздуха под водой. Перископ и поплавок были убраны, и «У-953» пошла дальше, балансируя на глубине 40 метров.

Пока солнце совершало своё дневное движение по кругу, «У-953» продолжала следовать вслепую на юг в подводном положении. Когда снова пришла полночь, мы выдвинули поплавок и перископ на поверхность. Ни один самолёт, патрулировавший залив, не заметил верхушек «шнеркеля» и перископа, хотя пилоты летали довольно низко над водой.

На заре 26 августа нам удалось добраться до самой южной точки нашего маршрута. Отсюда я решил совершить быстрый переход на восток к порту на побережье залива. Через пять часов «У-953» мягко опустилась на грунт на глубине 48 метров. Я приказал поднять лодку на перископную глубину и разглядел тонкую линию побережья на востоке. Внимательно осмотрев горизонт, я заметил на севере покачивавшиеся верхушки мачт и дымовые трубы эсминцев. Лишь случайно мы остались незамеченными ими.

13.20. Когда я в очередной раз выдвинул перископ, то увидел, что берег возвышался перед нами как стена. Мы приблизились к нему вплотную, настолько близко, что это уже становилось опасным. Я принял срочные меры, чтобы нас не вынесло на берег, и скомандовал:

– Лево руля, курс 3-40.

Вскоре мы чуть не столкнулись с маяком на северной оконечности острова Олерон. Показалось звено из шести двухмоторных самолётов, летевших на малой высоте. Я опустил перископ, пока они пролетали над нами. Через три минуты небо стало чистым. Я взял несколько пеленгов от маяка, пока мой штурман Хеннеке прокладывал курс. Мы обнаружили сильное течение, уходившее на север, и я понял, что не смогу определить до ночи, когда можно рискнуть подняться на поверхность и следовать в порт. Пока же лодка была вынуждена блуждать под водой в районе, где несколько дней назад погибли некоторые из моих друзей. Я вошёл в помещение центрального поста и занялся изучением карты, содержавшей подробную характеристику прибрежных вод вокруг двух островов. Остров Ре, в центре которого располагался небольшой городок Сент-Мартин, имел сомнительную репутацию. Древняя крепость служила прежде перевалочным пунктом, откуда французы расселяли по дьявольскому острову закоренелых преступников и политических заключённых.

Через два часа после захода солнца мы поднялись на поверхность. Маяк исчез. Полагая, что течение отнесло нас к северу, я направил лодку на юг к башне, которая возвышалась на побережье. Мы двигались на электромоторах, чтобы не привлекать внимания эсминцев и не задействовать акустические мины. Через семь минут я увидел в бинокль высокую, узкую башню. Определив её как маяк, я сообщил об этом штурману, полагаясь на его умение провести лодку на якорную стоянку порта Ла-Рошель.

– Время поворачивать на восток, новый курс 1 – 1 – 5, – предложил Хеннеке.

– Лево руля, курс 1 – 1-5, – скомандовал я.

«У-953» бесшумно повернула к берегу. Но в следующий момент мне показалось, что она врезалась в землю. Внезапный скрежет и лёгкий толчок свидетельствовали о том, что лодка действительно ударилась о дно, соскользнула в мягкий ил и остановилась.

– Продуть балласт – полный назад! – закричал я.

Лодка поднялась, бешено вращавшиеся винты вынесли её из ила на глубину. Не обращая внимания на возможность присутствия эсминцев, я приказал включить определитель глубины, нашёл проход в узком проливе и повёл лодку на восток, порой задевая дно. Что-то действительно не ладилось. Пока мы четыре часа двигались вперёд, маяк постепенно растворился за кормой. Не удавалось найти сколько-нибудь приметный ориентир. Я ещё больше засомневался, когда дно снова стало сближаться с нашим килем. В конце концов лодка сделала круг и ударилась несколько раз о дно. Я был вынужден заключить, что мы попали в западню. В это время день уже кончился и на поверхность моря опустился туман. Мы всплыли и стали на якорь, рассчитывая продолжить движение, когда клубы тумана испарятся под солнцем.

В 07.40 туман осел, обнажив верхнюю часть берега. Вскоре он очистился полностью. Лодка тоже вышла из тумана. Я поспешил поднять якорь и начал сверяться с картами и справочником. В это время прогремел взрыв примерно в 100 метрах с левого борта. Последовал глухой рокот артиллерийского выстрела. Нас обстреливала собственная артиллерия.

– Запрос, герр обер-лейтенант, запрашивают наши опознавательные.

– Старпом, сообщите им фонарём наш номер. Скажите, чтобы они передали на базу о нашем прибытии в порт в 23.00.

Осознав, что зашёл не в ту бухту, я приказал главмеху срочно погрузиться. «У-953» опустилась на илистое дно с лёгким толчком. Ограждение мостика покрыла сверху на три метра мутная, серая от песка вода – и только что начался прилив. Моё обещание прибыть в порт до полуночи оказалось чересчур оптимистичным.

Теперь стало совершенно ясно, что я принял маяк на северной оконечности острова Ре за маяки острова Олерон. Поскольку днём раньше я определил маяк правильно, то пришёл к заключению, что сильное течение отнесло нас на север на невероятную дистанцию в 17 миль и мы, не зная об этом, проскочили мимо усеянного минами входа в порт, где на прошлой неделе подорвались три наши подлодки. Поскольку ночью все маяки выглядят одинаково, у меня не было оснований полагать, что я взял пеленги не с той башни. Кроме того, проход к бухте, в которую меня занесло, имел характеристики, почти идентичные тому, что вёл в Ла-Рошель.