Явление Люцифуга - Белогоров Александр Игоревич - Страница 77

И тут Боня проявил себя с самой лучшей стороны. Забыв о своем сане, о придворном этикете и вообще обо всем на свете, он подскочил к послу и отвесил ему такую оплеуху, что тот, не ожидавший ничего подобного, покатился по узорчатому дворцовому паркету, так и не закончив миссии. Боня собирался добавить еще, но, к сожалению, его удержала стража. Я и сам думал добавить, за Эльзу, но побоялся, что у нашего князя и без того будут неприятности.

– За дело! – азартно воскликнул князь. – Хотя и недипломатично!

– Неслыханно! Это нападение на представителя герцога! – завопил посол, поднимаясь на ноги и выплевывая на паркет окровавленный зуб.

Аполлинарий драться побоялся, однако поспешил выразить свои чувства в экспромте. Только про демонов он не к месту сказал. Морду бы ему набил с удовольствием, а тащить такого в ад… Ну уж нет! Нечего ему там делать!

– Выведите господина посланника и пришлите к нему придворного лекаря! Нечего тут зубами сорить, паркет новый! – распорядился правитель. – А мы тут пока подумаем над его предложением.

– Если бы муж или хотя бы жених, это еще куда ни шло, простительно! Но когда посторонний человек устраивает международный скандал… – покачал головой посерьезневший князь, когда негодующего посла удалили из зала.

– Я не посторонний! – оправдывался Боня. – А он… он клеветал на Эльзу!

– В общем, так! В качестве жениха я тебе эту выходку прощу, а иначе буду страшно сердиться! – заявил правитель, которому втемяшилось в голову, что он должен помочь этой парочке пожениться. И, надо сказать, он повел дело так, что и я бы не смог провернуть все так ловко!

– Я тоже устроил дипломатический скандал! – вскричал поэт, тряхнув длинными волосами. – Значит, я тоже должен на ней жениться!

– Ты поэт, тебе можно. На поэтов, детей и юродивых обижаться грех, – заметил князь. – А вот многомужества я в своем государстве не допущу! Впрочем, если этого… святого не пускает его святость, то можешь попробовать сделать предложение.

Аполлинарий снова зашевелил губами: предложение он явно собирался делать в стихотворной форме, – но Боня его опередил.

– Я слагаю с себя сан! – мужественно заявил он, поняв, что Эльза может от него навеки ускользнуть. К тому же международный скандал прощался только жениху; другого же могли наказать, да еще неизвестно как. – Я… я делаю предложение!

– Руки и сердца? – уточнила Эльза, которая, как всякая девушка, не могла не пококетничать.

– Их самых, – кивнул пунцовый Боня. Его способность говорить длинно и красиво в этот момент куда-то испарилась.

– Ну, тогда я согласна! – улыбнулась девушка и взяла его за руку.

Князь зааплодировал, и придворные вынуждены были последовать его примеру. Поэт же принялся одной рукой бить себя в грудь, а другой тянул себя за волосы, однако не слишком сильно.

воскликнул он, но, увидев, что окружающим сейчас не до него, быстро успокоился и помирать пока что передумал.

– Вот и отлично! – потирая руки, произнес князь. – Боню… Бонифация я назначаю советником… Ну, скажем, по вопросам нечисти и всяких сверхъестественных сил. И членом Академии! Уж больно мудр! И чтобы завтра все было готово к свадьбе!

– Ваше величество! Но послание герцога Дондурдурского, написанное самым угрожающим тоном, требует выдачи этих людей! – осторожно напомнил Марк.

– Чтобы я выдал этому… соседу своего советника? Да ни в жизнь! – воскликнул князь и хлопнул себя по коленке.

– Юридически он на этот момент еще не был советником, – покачал головой Марк. – А фактически, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами…

– Так что у вас там было с герцогом? – поинтересовался князь.

– Он вел себя в высшей степени недостойно! – важно заявил Боня, вживаясь в роль советника и академика. – Этот, с позволения сказать, государь пытался даже покуситься на честь моей будущей невесты.

– За что и получил по полной программе, – заметил я, и придворные дружно вздрогнули. – Не без моей помощи.

– А в качестве моральной компенсации за свое недостойное поведение подарил бедной девушке свой перстень, который теперь хочет вернуть назад. Жадина! – вздохнула Эльза.

– Ну, значит, и пошлем соседушке мой большой привет и выговор за нехорошее поведение! – расхохотался князь.

– Но международная обстановка… – снова встрял Марк.

– Все! Решено! – прервал князь тоном, не терпящим возражений.

– Перстень я могу вернуть, – пожала плечами Эльза. – А еще хорошо бы послать ему в подарок плетку! В качестве приятного напоминания.

– Ого! Потом расскажете! – заинтересовался правитель. – Зовите посланника.

Герцогский посол с распухшей щекой вошел в зал и мрачно оглядел присутствующих. После произошедшего инцидента он выглядел далеко не так уверенно, как раньше.

– Значит, вот наше решение! – объявил князь. – В выдаче отказать за недоказанностью преступления. А за перстнем может приехать, милости просим! И если еще раз оскорбит в своих писульках моих подданных, мало не покажется! – Он поднял свой кулак и несколько секунд им любовался.

– Герцог будет очень недоволен! – ледяным тоном произнес посол и повернулся, чтобы уйти.

поспешил выкрикнуть ему вслед Аполлинарий, который, кажется, мог зарифмовать на ходу все что угодно.

– Ой! А в погребе, недалеко от границы, еще один герцогский посол сидит! – вдруг вспомнила Эльза, когда дверь закрылась.

– Интересно! Не везет им у нас! – хохотнул князь, потирая руки. – Рассказывайте!

ГЛАВА 22, И ПОСЛЕДНЯЯ,

в которой меня изгоняют домой

Весь вечер прошел за рассказами. Князь забросил государственные дела и выслушивал повествование о наших похождениях. У Бони все выходило чересчур нравоучительно, у Эльзы – эмоционально. К тому же они не были в курсе подоплеки всех событий, и только ваш покорный слуга имел о них полное представление. Смекнувший это правитель даже попросил меня изложить наши приключения на бумаге, чем я теперь и занимаюсь. Вот только не знаю, смогу ли я ему когда-нибудь вручить эти записки. Писать, кстати, приходится на земном материале (иначе же никто ничего не увидит!), а люди пока не изобрели даже элементарных пишущих машинок.

На следующий день князь собирался порасспросить меня о жизни демонов, и я не знал, как выкручиваться. Дело в том, что это вообще-то тайна, причем за ее разглашение наказать могут сурово, это вам не вмешательство в людские дела. Поэтому мне приходилось пока что обходиться самыми общими словами.

Но тут на помощь пришел Боня. Он вдруг хлопнул себя по лбу и запричитал:

– О горе мне! Где же была моя память!

– Что случилось? – забеспокоилась Эльза, опасаясь, что наш монашек отыскал еще какое-нибудь препятствие к долгожданному браку.

– Завтра я должен изгонять Люцифуга! – пояснил бывший монашек и новоиспеченный жених. – А у меня нет под рукой даже змеиной кожи!

– А нужно его изгонять? – поинтересовался князь. – Вроде никакого вреда от него нет…

– Только силой нашего с ним договора! – воскликнул Боня. – Только благодаря моим глубоким познаниям и титаническим усилиям этот отпрыск врага рода человеческого удерживается в каких-то рамках! Если я ослаблю контроль над ним, он начнет бродить по Земле и сеять семена зла!

Ну вот, приехали! Только собрался спокойно пожить во дворце у приличного человека, и на тебе! Уже изгоняют. И продолжают обзывать почем зря! Все-таки у Бони эта дурь про демонов из головы не скоро выветрится! Конечно, я уже и сам по дому соскучился и по своим, за мою парочку больше волноваться не приходится. Но все-таки как-то грустно вот так «изгоняться».