Явление Люцифуга - Белогоров Александр Игоревич - Страница 74

– Как приятно, когда страной управляет разумный государь! – разглагольствовал монашек, уплетая завтрак. – Уж он-то обязательно оценит меня по достоинству. Далеко не каждого путешественника приглашают во дворец!

– Или казнит за сделку с дьяволом, – произнесла девушка, не разделяя его безмятежного настроения и даже потеряв от волнения аппетит. Боня, конечно, помог ей управиться с остатками трапезы.

– Это мы еще посмотрим! – заметил я. – Похоже, наставлять правителей на путь истинный сделалось моей второй специальностью!

Завтрак закончился, военный, следуя каким-то инструкциям, не вступал с нами в разговоры, карета катила мягко, и мы вскоре дружно задремали. Пробуждение же наступило уже в столице.

Прежде всего можно было порадоваться, что мы увидели нормальный город, а потом, в его центре, и вполне нормальный дворец. Величественный, но не мрачный, как у герцога. Красивый и роскошный, но без многочисленных украшательств и вполне приличной раскраски, в отличие от обиталища маркиза. Во внутреннем дворике царила легкая суета, и на нас никто особенно не обращал внимания. Молчаливый военный провел нас в какую-то комнату (она хотя бы не выглядела тюрьмой!), приказал ждать здесь, развернулся на каблуках и ушел.

Не успели мы обменяться впечатлениями, как вошел богато одетый человек лет пятидесяти с острым, внимательным взглядом. Он-то наконец и пояснил, для чего мы здесь.

– Советник его величества Марк, – представился вошедший. – А вы, значит, вызыватели демонов?

– Брат Бонифациус! – церемонно поднялся со своего места Боня. – Не мы, а я. А это, – он широким жестом указал на девушку, – моя спутница, Эльза.

– Жена? – поинтересовался Марк, пытаясь максимально прояснить ситуацию.

– Нет, – вздохнула Эльза.

– Мой сан, отнятый врагами и завистниками, требует хранить целомудрие. – торжественно пояснил Боня.

– Ну-ну. – Советник не стал вдаваться в подробности сложных взаимоотношений этой парочки, справедливо посчитав, что это в общем-то не его дело. – Вам уже объяснили, зачем вы здесь?

– Для аудиенции у его величества! Очевидно, здесь наслышаны о моих скромных способностях! – гордо объявил Боня, из которого скромность выпирала во все стороны.

– Его величество терпеть не может обманщиков, – пояснил Марк. – И поклялся, что в подвластных ему землях они никогда не будут процветать.

– Очень разумное решение! – одобрил Боня.

– Поэтому по приказу его величества всякий, объявивший себя магом, чародеем, астрологом, хиромантом, предсказателем… – Советник загибал пальцы, перечисляя эту странную компанию, но, как видно, бросил, не дойдя до конца списка. – Доставляется ко двору, где ему предстоит выдержать небольшой экзамен. Иногда он проводит испытание лично. Если ты гадатель, то предскажи что-нибудь, да без уверток, а конкретно: когда, где, что произойдет. Если маг, наколдуй что-нибудь. Наколдуй, а не покажи фокус! И так со всеми.

– Значит, из-за происков недоброжелателей у него есть сомнения, – взгрустнул Боня.

– Выдержавший испытание приглашается на государственную службу и окружается всевозможным почетом, – невозмутимо продолжал Марк. – Обманувший же доверие… – Он сделал небольшую паузу.

– Предается казни! – предположила Эльза, успевшая ознакомиться с обычаями некоторых государей.

– Его величество не какой-нибудь деспот, – строго произнес советник, недовольный тем, что его перебили. – Обманувший доверие подвергается публичной порке и, в зависимости от тяжести проступка, либо высылается из страны, либо отправляется на принудительные работы. – Он внимательно посмотрел на мою парочку, ожидая увидеть страх, но ничего такого не углядел и изумленно поднял бровь.

– Ну, испытание я выдержу легко! – беспечно заявил Боня.

– Многие так говорили, – усмехнулся Марк. – Но все предыдущие претенденты получали плетей. Буду рад, если эта традиция изменится. – Он уже собрался выходить, но в дверях обернулся и добавил: – При этом присутствуют лучшие ученые королевства, так что не пытайтесь обмануть его величество всякими фокусами. Учтите, что вовремя сознавшийся и покаявшийся получает менее строгое наказание. – И, сообщив нам информацию к размышлению, советник покинул помещение.

Настроение после такой информации у нас поднялось до небес. Даже Эльза повеселела! Боня же принялся инструктировать меня, чтобы я не оплошал и выполнял его приказания как надо. Бывший монашек пояснял, что ему не хотелось бы прибегать к страшным словам, которые сегодня припомнит без труда. В ожидании аудиенции нас накормили обедом и предоставили самим себе, но отдохнуть нам Боня не дал, строя планы на будущее и мучая меня своими указаниями.

Наконец подошло время аудиенции. Нас провели в большой зал, посередине которого возвышался трон, пока пустовавший. Зал был украшен резьбой, позолотой и картинами достаточно нейтрального содержания. Князь по крайней мере не был, в отличие от некоторых, эротоманом. Вокруг трона сидели человек десять, в основном пожилые, а многие из них с длинными седыми бородами. Очевидно, это были те самые мудрецы и ученые, и перед этой комиссией надлежало меня демонстрировать. С одной стороны, неловко, но с другой – даже приятно, когда тебя считают феноменом. Несколько сбоку от мудрецов сидел небрежно одетый длинноволосый молодой человек, при нашем появлении он так и впился глазами в Эльзу и не отводил их в течение всего испытания.

Напротив трона зачем-то была установлена просторная клетка. Нас, несмотря на все Бонины протесты, ввели в нее и захлопнули дверь. Это не понравилось не только монашку. Я колебался, стоит ли мне заходить в ловушку, но в конце концов решил, что стоит. Не хотелось покидать несколько ошеломленных товарищей.

– Что это значит? Зачем нас сюда посадили, словно преступников или диких зверей? – строго спросил Боня не слишком-то уверенным голосом.

– Вы не заключенные. По крайней мере пока, – уточнил сопровождавший нас Марк. – Но мы должны быть уверены, что не будет никакого обмана. Здесь, в ограниченном и проверенном пространстве, фокусничать будет затруднительно.

Монашек только презрительно хмыкнул, а Эльза тихо заметила, что у князя, должно быть, развилась паранойя. Она, разумеется, не назвала это таким словом, но смысл был именно тот.

Наконец придворные дружно поднялись со своих мест, и в зал, жизнерадостно улыбаясь, вошел князь. Ему на вид было лет сорок, он имел небольшое брюшко и слегка наметившуюся лысину. Выглядел его величество в общем-то безобидно. И, похоже, пребывал в превосходном настроении, предвкушая развлечение.

– Ну-с, начнем! – воскликнул он, радостно потирая руки и усаживаясь на трон, закинув ногу за ногу. Придворные тоже сели, однако не в таких вольготных позах. Похоже, порядки здесь не отличались излишней строгостью и приверженностью к церемониям.

– Ваше величество! – с обидой в голосе произнес Боня, подходя к самой решетке. – Нас пригласили сюда для аудиенции, но я нахожу оскорбительным для моего достоинства и унижающим мой сан такое… приспособление, в котором мы вынуждены пребывать.

На мой вкус, получилось длинновато.

– Какой такой сан? – поинтересовался князь. – Он что, поп?

– Расстрига, – пояснил Марк.

– Я был лишен сана благодаря коварству и нечистоплотности недругов! – поправил Боня.

– Ладно, потом разберемся, – махнул рукой князь, не желая вдаваться в подробности и разбирать жалобы. – А ты кто? – обратился он к Эльзе. – Случаем, не монашка? А то была бы замечательная компания для попа!

– Меня признали ведьмой, но я избежала костра благодаря ему, ваше величество. – сдержанно ответила девушка. – Это было в графстве…

– Понятно! – перебил князь. – Бедная девочка! У нас уже давно ведьм не находят. Тот, кто обвиняет кого-то в колдовстве, должен это доказать. А если не докажет, получает по… мягкому месту и платит штраф в пользу обвиненного. Как я ввел это правило, так и все ведьмы с колдунами перевелись! – Этот правитель нравился мне все больше и больше. Если бы еще приказал клетку открыть… – А ты тоже демонов вызываешь?