Огненное колесо - Вентворт Патриция - Страница 50

Мисс Сильвер резко сказала:

– Тогда я бы не стала их снимать.

Дверь в коридор все еще была открыта. Мисс Сильвер вздохнула с облегчением, когда в этот момент леди Мэриан вышла из своей комнаты, так как, если бы их не прервали, Милдред Тавернер продолжала бы обсуждать свои муки. К сожалению, вид леди Мэриан в черном костюме красивого покроя не произвел успокаивающего действия на Милдред. Она посмотрела на белую блузу из крепа, два ряда жемчуга, небольшую черную шляпку и элегантный, придающий стройность фасон пиджака и юбки, и ощутила что-то, близкое к отчаянию. Она сдержала себя, но чувство неполноценности захватило ее и дополнило хроническое чувство неуверенности, с которым она шла по жизни.

Леди Мэриан прекрасно выглядела и была в хорошем настроении. Она проспала почти десять часов, и сон ее освежил, а ко времени второго завтрака «Огненное колесо» и связанные с ним неприятные события останутся позади и присоединятся ко многим другим событиям ее жизни, которые служили ей неиссякаемым источником для рассказов. Даже тот факт, что Фредди предстояла еще одна неприятная деловая встреча и он находился в состоянии депрессии, вызвала только слабое недовольство. Правда, она проявила заботу, объясняя, как ему было плохо.

– Но я сказала ему, что всегда может что-нибудь подвернуться, а что касается краха, то с кем не бывает? И я не вижу никакой разницы в том, что все деньги уйдут к кредиторам, потому что иначе они уйдут на выплату налогов. А когда не с чего платить налоги, то от нас отстанут хотя бы с этим, поэтому нам не надо будет заполнять эти бесконечные формуляры.

Мисс Сильвер, стоявшая ближе к двери, не очень внимательно прислушивалась к ее словам. С того места, где она стояла, ей было видно площадку и верхнюю часть лестницы.

В этот момент из-за угла появилась Эйли, которая несла три или четыре пары только что начищенной обуви. Она отнесла туфли Джейн Херон в ее комнату, обувь леди Мэриан и Фредди Торп-Эннингтонов поставила возле двери их комнаты, а затем пересекла коридор с оставшейся парой – поношенные кожаные туфли с утолщенными носами и высокими каблуками, – которые поставила у двери Флоренс Дьюк.

Тут мисс Сильвер вышла в коридор и обратилась к ней:

– Постучите в дверь, Эйли, и узнайте, проснулась ли миссис Дьюк.

Эйли постучала по панели, подождала немного и снова постучала. Не дождавшись ответа, она оглянулась и с сомнением посмотрела на мисс Сильвер:

– Вы думаете, что она спит?

Мисс Сильвер шагнула вперед, положила руку на ручку двери и осторожно повернула ее. Дверь была заперта, как и тогда, когда она ее проверяла. На этот раз она постучала сама, да так громко, что Милдред Тавернер и Мэриан Торп-Эннингтон вышли в коридор, чтобы посмотреть, что происходит. Но из-за запертой двери не доносилось ни звука.

Мисс Сильвер отвернулась от двери с серьезным лицом:

– Боюсь, что-то случилось. Я думаю, Эйли, что вам лучше позвать мистера Кастелла.

Эйли выглядела напуганной.

– Может быть, мне заглянуть в замочную скважину?

Мисс Сильвер кашлянула.

– В замке может быть ключ…

Но Эйли уже наклонилась.

– Но его там нет, – сказала она. – Я вижу все до кровати… Ой, мисс Сильвер, ее там нет. В кровати никто не спал!

– Вы не видите никаких признаков миссис Дьюк?

– Нет, не вижу! Я вижу только разобранную постель… такой, какой я ее оставила…

Мисс Сильвер спокойно сказала:

– Идите и приведите дядю.

Пока они стояли в ожидании, Джеффри Тавернер подошел к ним из своей комнаты в соседнем коридоре.

– Что-то случилось, мисс Сильвер?

– Боюсь, что могло случиться. Думаю, что вам лучше увести сестру.

Но Милдред отказалась уходить, во всяком случае, дальше комнаты мисс Сильвер, в которой она сидела на краю кровати и дрожала, а из ее глаз тихо катились слезы. Они капали на бусы из венецианского стекла и на колени, пока она слушала, как Кастелл вопрошал у всех и каждого, за что Господь так наказывает его.

– Мой добропорядочный дом! – стонал он. – Миссис Дьюк, вы здесь? Если вы спите, то проснитесь и поговорите с нами! Мы начинаем беспокоиться. Если вы не ответите, то мне придется взломать дверь. – Он повысил голос: – Миссис Дьюк! – Затем с отчаянием сказал: – Бесполезно. Она, наверное, заболела или приняла слишком много снотворного… она не слышит… Нам придется взломать дверь…

Джереми и Джейн присоединились к собравшимся. Джекоб Тавернер пришел из дальнего коридора, закутавшись в теплое пальто. Фредди Торп-Эннингтон, полностью одетый, но с непричесанными, торчащими во все стороны волосами смотрел на них с порога своей комнаты. Джереми сказал:

– Подождите немного. Скажите, ни один из других ключей не подходит к этому замку?

– Какой я глупец! – воскликнул Кастелл, ударив себя в грудь. – Идиот, недоумок! Почему я не подумал об этом? Говорю вам, я совсем выжил из ума со всеми этими событиями! Ключ от чулана, находящегося в конце коридора, возможно, подойдет, но я точно не знаю. Он подходит к одной из этих комнат, но я забыл, к которой. Может, это одна из этих, а может, из других – я больше ничего не знаю. У меня мозг отказывается работать… Я совершенно выбит из колеи!

В этом состоянии он поспешил вдоль коридора, вытащил ключ из двери чулана, прибежал с ним назад и с силой вставил в замочную скважину. Ключ заскрипел, затрещал и, когда на него надавили со всей силой, повернулся.

Кастелл подергал ручку и рывком распахнул дверь. Был виден каждый дюйм не очень хорошо освещенной комнаты. Шторы с одной стороны окна были отодвинуты. Лившийся в комнату дневной свет не был ярким, но его было вполне достаточно для того, чтобы они увидели кровать в том виде, в каком ее описала Эйли. С нее было снято покрывало, она была подготовлена для сна. На полу лежал вытертый ковер, в комнате стоял комод, столик для умывания и два стула. У стены стоял шкаф, дверца которого была открыта. В нем висели ярко-синий жакет и юбка, а также пальто из овчины, в котором Флоренс Дьюк приехала. Но самой Флоренс Дьюк в комнате не было.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Ее нашла полиция приблизительно через час. Она свалилась с утеса в самой высокой точке метрах в ста от гостиницы. Упав на скалы, она умерла мгновенно. Тело не лежало в воде, так как это нагромождение скал накрывалось водой только во время очень высоких приливов. На Флоренс было надето то же, что и в предыдущий вечер: цветастое платье из искусственного шелка, шелковые чулки и туфли для дома. Одна из туфель слетела с ноги и застряла в небольшом одиноком кустике, росшем на полпути к скалам. Немного позже в кабинете Кастелла инспектор Крисп высказал свое мнение по поводу происшествия. Это был совершенно ясный случай самоубийства, что в данных обстоятельствах было признанием виновности в убийстве Люка Уайта.

– Я считаю, что все встало на свои места. Не вижу причины, чтобы откладывать второе дознание, но старший констебль считает, что нужно подождать.

Фрэнк Эббот кивнул:

– Да, я тоже так думаю.

Что касается меня, то я так не считаю. Но, к сожалению, я не старший констебль. Полагаю, именно это вы хотели сказать. – Он вполне добродушно рассмеялся.

Мисс Сильвер, которая до сих пор не принимала участия в разговоре, слегка кашлянула. Фрэнк Эббот повернул голову, будто ожидал, что она заговорит, но она этого не сделала, лишь продолжала сосредоточенно смотреть на вязание. Синее платьице близилось к завершению. Эббот повернулся к Криспу:

– Вы вполне уверены, что это самоубийство?

Крисп развел руками.

– А что же еще? Она убила Люка Уайта – приревновала к этой девице Эйли. А когда я позвонил и сказал, что ей придется опознать тело, она испугалась. Решила, что не выдержит этого, и прыгнула вниз на скалы. – Он с сочувствием смотрел на человека из Лондона, который никак не хотел видеть простого решения проблемы, хоть оно и лежало перед самым его носом. – Психология, – сказал он, – вот о чем вы должны помнить; имея дело с женщинами. Например, эта Флоренс Дьюк. Вы обязаны поставить себя на ее место, посмотреть на все с ее точки зрения. Она ревновала к Эйли Фогерти. Этот Люк Уайт славился тем, что умел обхаживать женщин, во всяком случае, он охмурил многих женщин. Он очаровал Флоренс Дьюк, женился на ней, а потом оставил ее. А когда она приехала сюда, то обнаружила, что он обхаживает Эйли. По ее собственному признанию, в ночь убийства она пошла вниз, чтобы встретиться с ним, и ее застали возле тела с окровавленными руками. Итак, женщина вполне способна всадить нож в мужчину, которого любила, если сильно ревнует его. Она совершила убийство в состоянии сильного гнева, но, когда ей сказали, что она уже в спокойном состоянии должна прийти и посмотреть на тело, она поняла, что не сможет этого вынести, и совершила самоубийство. Это психология.