Огненное колесо - Вентворт Патриция - Страница 37

Крисп только что не колотил по столу:

– Мистер Кастелл, может, вы наконец подойдете к делу и сообщите нам то, что рассказала вам ваша жена!

Кастелл развел руками:

– А с какой неохотой она об этом говорила! Ведь ее нежелание – это часть показаний, верно? Она не хотела предлагать мотив, обвинять и что-то вообще рассказывать. Я объяснил ей, что это ее долг, а она трясла головой и рыдала еще сильнее. А я сказал: «У тебя просто нет сердца! Пожалей Джона Хиггинса, твоего племянника, и Эйли, которая уже стала похожей на выходца с того света!» Тогда она мне все рассказала.

Фрэнк Эббот произнес своим размеренным голосом:

– Хорошо, Кастелл, мы уже поняли mise en scene. Просто повторите нам то, что она вам сообщила.

Если бы в комнате присутствовал старший инспектор Лэмб, то в этот момент он бы нашел что сказать. Он был убежден в том, что английский язык содержит все слова, необходимые для полицейского, у которого в голове не гуляет ветер. Особенно французские слова оказывали раздражающее воздействие на него самого и на цвет его лица. Поэтому в его отсутствие Фрэнк пользовался ими свободно.

Кастелл сильно оживился. Он поворачивался то к одному, то к другому, размахивая руками.

– Моя жена, Энни Кастелл, назвала имя. Крисп резко спросил:

– Чье имя?

– Я не буду его от вас скрывать, инспектор. Это миссис Дьюк.

– А что она сказала о миссис Дьюк?

– Она плакала, называя это имя. Если бы вы только ее видели!

– Бог с ней! Что она сказала?

Кастелл развел своими пухленькими ручками:

– Она, плача, сказала мне… Это было до того, как мы поженились, а моя жена была шеф-поваром в «Белом льве» в Лентоне – весьма процветающей гостинице. Туда приезжали со всей округи: пообедать, поужинать, устроить вечеринку – и все это благодаря ее стряпне. А мой бедный Люк был там барменом. Понимаете ли, она знала его всю жизнь, потому что они своего рода кузены, правда, он из незаконнорожденных. Однажды он сказал ей: «Я собираюсь жениться, кузина Энни». Он называл ее так, потому что это ей не нравилось, а он мог быть злым, мой бедный Люк. Тогда она спросила, на ком он хочет жениться. А он ответил, что удивит ее – это ее собственная кузина Флоренс Дьюк…

На этот раз оба инспектора воскликнули одновременно:

– Что?!

Кастелл улыбнулся и кивнул:

– Ну вот, когда он ей это сообщил, она тоже была удивлена не меньше вашего.

Фрэнк Эббот спросил:

. – Флоренс Дьюк была замужем за Люком Уайтом?

– Так сказала моя жена. Флоренс стояла за стойкой бара в «Георге» – это еще одна гостиница в Лентоне. Энни знала, что она там работает, и они пару раз болтали о том и о сем, но не были хорошо знакомы, как этого можно было бы ожидать от кузин, и все из-за давней семейной ссоры. Флоренс в то время была молодой и веселой. Моя жена Энни, как вы понимаете, была очень строгой и достойной уважения.

Фрэнк Эббот спросил:

– Вы уверены в том, что Люк и Флоренс действительно поженились?

Кастелл кивнул.

– Моя жена Энни так сказала. Она говорит, что в июле 1931 или 1932 года они расписались в отделе регистрации актов гражданского состояния в Лентоне. А потом они уехали и вместе устроились на работу. С тех пор Энни больше не видела Люка. – Он пожал плечами и снова начал жестикулировать. – Во всяком случае, много лет. Когда он пришел сюда, она его спросила: «А где твоя жена Флоренс?», а он засмеялся и сказал, что все быстро кончилось и она взяла свою девичью фамилию Дьюк.

Крисп спросил:

– Это все?

Кастелл немного наклонился и, понизив голос, сказал как бы по секрету:

– Хотите знать, что об этом думаю? Я думаю, что, когда Флоренс приехала сюда, она не знала, что Люк здесь. Мне показалось, что это было для нее большим потрясением. Она очень плохо выглядела после того, как увидела его. Я полагаю, что ночью она спустилась вниз, чтобы встретиться с ним. Она говорит, что была на кухне. Не верю! Его комната напротив, и я думаю, что она была там. Они, наверное, поругались. Он очень непостоянен с женщинами, бедный Люк. Он очаровывает их, а потом бросает и забывает. Как говорится: «Нет никого, кто так же страшен в гневе, как брошенная женщина». Конечно, это не мое дело – делать выводы, но мы все видели кровь на ее руках. – Он оттолкнул стул. – Вот все, что я хотел сказать! А теперь пойду и успокою, свою жену!

Когда его шаги затихли в коридоре, Крисп простонал:

– Ну и что вы думаете об этом?

Фрэнк приподнял бровь:

– Я считаю, что Энни Кастелл ужасно не хочет, чтобы в этом деле был замешан Джон Хиггинс.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Инспектор Крисп побежал к телефону, чтобы позвонить в отдел загса в Лентоне и попросить просмотреть регистрацию браков в июле 1931 и 1932 годов.

Когда он ушел, Фрэнк Эббот остался стоять у очага. Он внимательно наблюдал за мисс Сильвер, чье внимание было, похоже, поглощено платьицем маленькой Джозефины, которое лежало у нее на коленях.

Улыбка, с которой Фрэнк наблюдал за ней, ни за что бы не появилась на его лице и не выдала бы его, если бы они не были одни в комнате. Эта улыбка очень точно отражала чувства, которые мисс Сильвер вот уже много лет вызывала у него. Это была странная смесь восхищения, уважения, радости и еще чего-то, похожего на благоговение. Очень многие удивились бы, если бы заметили выражение его лица, от которого смягчились черты, а голубые глаза потеплели. Правда, в его улыбке можно было увидеть и легкую иронию. Фрэнк спросил:

– Ну и как?

Мисс Сильвер очень серьезно посмотрела на него.

– Что именно вы хотите знать?

– Вашу реакцию на резкие изменения в показаниях Кастелла. Сначала он подставляет нам Джона Хиггинса по полной программе, а потом врывается, как «всегда готовый оказать помощь» бойскаут, сообщает, что его жена Энни против этих обвинений, и предлагает вместо Хиггинса Флоренс Дьюк. Что вы об этом думаете?

Она не отрывалась от вязания.

– А что вы об этом думаете?

– То, что я сказал Криспу. Мне кажется, что блестящая идея заключалась в том, чтобы подставить Джона Хиггинса и отвлечь следствие от «Огненного колеса», – полагаю, что это основная цель, – а также превратить убийство в преступление на почве ревности. А Энни Кастелл не захотела с этим мириться и вмешалась весьма активно, возможно, даже пригрозила чем-то. Возможно, она что-то знает, а может, и не знает, но, как я считаю, она чем-то пригрозила Кастеллу, если он не оставит в покое Джона Хиггинса – ее родного племянника. Также вполне вероятно, что она любит Эйли.

Мисс Сильвер наклонила голову:

– Я тоже так думаю.

– О том, что касается Эйли, или обо всем?

Обо всем. Но сцена, описанная Кастеллом, вряд ли произошла так, как он нам рассказал. У него и его жены не было времени на обсуждение всей этой истории с женитьбой Люка Уайта в тот промежуток, когда он покинул эту комнату и когда вернулся обратно, особенно в том случае, если миссис Кастелл была в таком расстроенном состоянии, как он описал. Фрэнк согласился:

– Да. Возможно, у них уже раньше было несколько сцен по поводу Хиггинса. Когда Кастелл вернулся после разговора с нами, жена могла предъявить ему ультиматум: или он перестает подставлять Джона, или она расскажет нам все, что знает. Кастелл быстро сориентировался, договорился с ней и прибежал сдавать Флоренс Дьюк. Кстати, что вы о ней думаете?

Мисс Сильвер задумчиво произнесла:

– Она была по-настоящему потрясена.

– Вы имеете в виду – перед убийством?

Да. Я сразу это заметила. Сначала я подумала, что она слишком много выпила, но потом пришла к выводу, что в ее состоянии было нечто большее, чем влияние алкоголя. Когда мисс Херон рассказывала мне обо всех кузенах, я спросила о том, случилось ли что-нибудь, что могло расстроить миссис Дьюк. Она как будто испугалась и ответила: «Да, мне так кажется, но я не знаю что». Затем она рассказала, что встретила миссис Дьюк на лестнице перед самым обедом. Миссис Дьюк попросила посмотреть, нормально ли она выглядит, и добавила, что с ней «случилось что-то ужасное». Джейн Херон поинтересовалась, может ли она ей чем-то помочь, но миссис Дьюк ответила, что никто ничего не сможет сделать. Затем добавила: «Так всегда бывает: когда попадаешь в трудную ситуацию, должна выбираться из нее сама». – Мисс Сильвер замолчала и кашлянула. – Надо сказать, что мисс Херон сообщила, что миссис Дьюк высказывалась более резко по этому поводу.