Часы бьют двенадцать - Вентворт Патриция - Страница 20

Полковник Босток скорчил гримасу.

— В ваших устах это звучит, как детективный роман. Кто говорит, что Рей и Пирсон поднялись наверх именно в — восемь минут первого?

— Они оба, сэр.

Главный констебль фыркнул.

— Весьма предусмотрительно с их стороны. Обычно люди не смотрят на часы каждый раз, когда входят в комнату.

— Ведь это был канун Нового года, сэр. И Пирсон не скрывает, что хотел обеспечить себе алиби на период, отведенный для признания. По его словам, семья с радостью сделала бы его козлом отпущения, если бы могла.

— Что он имел в виду — признание или убийство?

— И то и другое, — сухо ответил Вайнер. — Не думаю, что в этом он не прав. Ведь Пирсон в семье, так сказать, сбоку припеку. Но мистер Рей подтверждает, что они расстались, когда часы показывали восемь минут первого.

— А если часы спешили?

— Мистер Парадайн очень за этим следил — у него был специальный слуга, который раз в неделю заводил часы и устанавливал стрелки, А когда с прислугой стало трудновато, начал делать это сам. Дворецкий говорит, что он приходил в бешенство, если часы ошибались хотя бы на полминуты. Я сам проверил часы — с ними все в порядке.

— Ладно, пошли дальше. Как насчет племянников? Они тоже ушли рано, не так ли?

— Да, сэр. — около без четверти десять.

— Вместе?

— Да, сэр. Уехали на велосипедах. У мистера Марка служебная квартира в новом доме, Берлтон-Меншинс. Он говорит, что остановился там. Мистер Ричард живет подальше — на Леннокс-стрит. Оба утверждают, что уехали, не попрощавшись с мистером Парадайном. Мистер Ричард говорит, что больше не выходил из дому, А мистер Марк — что ходил прогуляться. Дежурный полисмен на мосту видел его. Луна ярко светила, пока не хлынул дождь. Он говорит, что мистер Марк прошел мимо него в направлении Ривер-хауса примерно в десять двадцать. Это что касается племянников. Теперь мистер и миссис Рей. Мистер Рей здесь по делу. Он и его жена занимают комнаты в разных сторонах дома.

Полковник кивнул.

— Брак распался. Жаль. Удивительно, что он здесь ночевал. Это весьма неловко.

— Мистер Рей говорит, что внезапно возникло срочное дело государственной важности — насколько я понял, секретное — и мистер Парадайн настоял, чтобы он остался.

Босток снова кивнул.

— Да-да, он работает с Кадоганом над прицелами для бомбометания или чем-то в этом роде. Мне говорили, что Рей — способный парень.

— Да, сэр. По словам мистера Рея, он зашел в кабинет мистера Парадайна пожелать доброй ночи. Это подтверждает Пирсон. Но миссис Рей имела довольно долгую беседу с мистером Парадайном, когда остальные уже пошли спать.

— Что?!

— Не думаю, что в этом что-то есть, сэр. Я просто спросил ее для проформы, видела ли она снова мистера Парадайна, и миссис Рей сказала, что поднялась в свою комнату, но вспомнила, что хотела кое-что с ним обсудить и пошла к нему в кабинет. Вроде бы разговор продолжался минут двадцать и не был связан с тем, что произошло за обедом. Больше мисс Рей ничего не сказала, но у меня сложилось впечатление, что она не ожидала встречи с мужем — дворецкий говорит, что никто этого не ожидал, — расстроилась и решила поговорить об этом с дядей.

— Выглядит достаточно естественно.

— Да, сэр, я тоже так подумал, по кто знает. Допрашивать прислугу я предоставил Мэннерсу и Коттону, а с дворецким побеседовал сам. Лейн обнаружил труп. Кроме него, здесь служат его жена — она кухарка, — горничная Луиза Холм, которая в доме уже пятнадцать лет, и две девушки — Полли Парсонс, помощница горничной, и Глэдис Хаггинс, судомойка. Мисс Холм прислуживала за обедом с Лейном, но не подходила к кабинету. Остальным тоже было нечего там делать. Комнаты прислуги в кухонном крыле — по другую сторону столовой. Их окна не выходят на террасу. Единственные занятые спальни с окнами в ту сторону — спальня мистера Рея на краю дома, почти над кабинетом и комната миссис Рей в противоположном конце здания. Во время падения мистера Парадайна мистер Рей был в столовой, чьи окна выходят в другом направлении. Но миссис Рей говорит, что проснулась с ощущением, будто слышала чей-то крик. Она зажгла свет и посмотрела на часы — было самое начало первого. Думаю, она почти наверняка слышала крик мистера Парадайна, когда он падал.

Полковник Босток вновь состроил выразительную гримасу.

— То, что девушка слышит во сне, не является доказательством.

— Да, сэр. Ну, вот и все показания, кроме мисс Бренды Эмброуз. Я оставил ее напоследок, так как не ожидал узнать что-либо существенное. Но теперь я не уверен, что был прав.

Полковник навострил уши.

— То есть?

— Ну, сэр, вы можете прочитать ее показания. Но ими дело не исчерпывается. Она старалась почаще упоминать свою невестку, миссис Эмброуз, и каждый раз вела себя при этом как-то странно.

Главный констебль свистнул. Найдя показания Бренды Эмброуз, он пробежал их глазами.

— Вы имеете в виду не то, что она о ней говорила, а то, как она эта говорила.

— Вот именно, сэр.

— Что же все-таки было связано с этой девушкой, Айрин? — задумчиво произнес полковник Босток.

Глава 10

Мисс Мод Силвер делала покупки. Даже в военное время, несмотря на затруднения с промтоварными талонами, Дети должны быть тепло одеты. Она собиралась связать фуфайку и рейтузы для младшего ребенка ее племянницу Этель, которому скоро исполнится три месяца. Этель дала ей два талона, но этого мало. Придется воспользоваться собственным весенним запасом. В этом нет ничего страшного — ее летнее платье еще в сносном состоянии, А чулок у нее предостаточно. Конечно, молодым девушкам, которые носят тонкие шелковые чулки, сейчас приходится нелегко. То ли дело ее зимние чулки из серой шерсти — им сносу нет, да и летним тоже.

Решив проблему с талонами, мисс Силвер должна была выбрать подходящую шерсть. В Берлтоне есть очень хорошие магазины — почти не уступающие лондонским. Правда, в эти дни не стоит рассчитывать на богатый ассортимент шерсти у Хорнби…

Девушка, стоящая за прилавком, могла предложить только темно-серую, ярко-красную и изумрудно-зеленую шерсть. Мисс Силвер с неодобрением смотрела на все три расцветки и уже стала подумывать о покупке какого-нибудь заменителя шерсти более подобающего цвета. Это был один из тех редких случаев, когда она затруднялась принять решение. Конечно, когда большая часть зимы еще впереди, следует прежде всего думать о тепле, но этот зеленый цвет просто слепит глаза. А темно-серый для трехмесячного младенца — нет уж, увольте!

Когда мисс Силвер стояла у прилавка в непривычном для нее состоянии нерешительности, со стороны прилавка с шарфами послышался свистящий шепот:

— Невероятно скандальная история! Чтобы такое произошло с мистером Парадайном!

— Говорят, что это убийство! — отозвался другой, слегка шепелявящий голос.

— Не может быть!

— Понимаете, миссис Кертин, которая служит у меня…

— Ну?

— Ее племянница Глэдис — судомойка у Парадайнов, и, по ее словам, они все уверены, что он никогда бы не свалился, если бы его не толкнули.

— Ш-ш!

— Я ведь только передаю, что она рассказывала, хотя, конечно, люди любят посплетничать… Смотрите-ка, сюда идет Лидия Пеннингтон!

Мисс Силвер внезапно приняла решение. Она свяжет маленькому Роджеру темно-серый костюмчик с зелеными манжетами, поясом и воротником. Протянув продавщице карточку, чтобы отрезать талоны, она повернулась и окинула взглядом помещение.

К ней направлялась Лидия Пеннингтон в темно-серой кофте и юбке. На рыжих локонах красовалась черная фетровая шляпа, которую она только что купила. На ее щеках отсутствовали румяна, А на губах было ровно столько помады, сколько соответствовало ее представлениям о приличиях. Возможно, мисс Силвер, до этого встречавшаяся с Лидией лишь однажды, не узнала бы ее, если бы не перешептывание возле прилавка с шарфами.