Часы бьют двенадцать - Вентворт Патриция - Страница 18

Айрин поежилась, несмотря на меховое манто. Она была Уверена, что Фрэнк будет на нее сердиться, но не знала, что ей делать. Если не отвечать на вопросы полиции, они подумают, что ты что-то скрываешь. Но отвечать тоже не хотелось, потому что такие слова не слишком приятно повторять полицейскому.

— Он сказал… что кто-то… проявил нелояльность, — запинаясь, произнесла Айрин, — и предал семейные интересы. Что этот кто-то — один из нас…

Кровь прилила к загорелым щекам Вайнера. «Наконец, то!» — подумал он. Посмотрев на папку с промокательной бумагой, суперинтендант увидел маленькую записную книжку-календарь в ярко-голубом кожаном переплете с вытисненным золотом числом «1943». Он уставился на нее, чтобы отвести взгляд от миссис Эмброуз, не желая ее пугать.

— Мистер Парадайн упомянул, кто был этот человек? — спросил Вайнер.

— Нет.

— Но вы думаете, что он это знал?

— Да, он сам так сказал.

— То есть он сказал, что кто-то предал семейные интересы и ему известно, кто это?

— Да.

Суперинтендант вновь посмотрел на Айрин.

— Отлично, миссис Эмброуз. Что еще он говорил?

Айрин начала ощущать приятное волнение. Все оказалось не так уж трудно — ее даже похвалили.

— Это было ужасно, — весьма благодушным тоном промолвила она. — Мы все подумали, что он, наверное, сошел с ума.

— Он казался сильно возбужденным?

— Нет. В том-то и весь ужас — он был абсолютно спокоен. Не знаю, как это возможно, когда говоришь о таких вещах.

— Что еще он сказа'! ?

— Что будет ждать в кабинете до полуночи, и если кому-нибудь есть в чем признаться, то пусть придет туда и… ну, я точно не помню, но думаю, он имел в виду, что тогда не будет слишком суров. Он еще говорил что-то о наказании…

— Не можете вспомнить, что именно?

Айрин казалась рассеянной.

— Пожалуй, нет…

— Должно быть, все почувствовали облегчение, когда вечеринка прекратилась.

— Конечно!

— И вы больше не видели мистера Парадайна?

— Нет.

— Никто из вашей группы не заходил к нему попрощаться?

— Нет.

— Вы должны были добраться домой около без четверги десять. Не знаете, кто-нибудь из вас выходил из дому снова?

— О!.. — Айрин неожиданно покраснела.

«Туг что-то есть!» — подумал Вайнер. Он строго посмотрел на нее.

— Так кто из вас выходил?

Айрин выглядела взволнованной, но не слишком.

— Понимаете, это из-за Репы — моей малышки. Я не могла ее разбудить.

— А почему вы хотели ее разбудить? — удивленно спросил суперинтендант.

— Сначала я обрадовалась, увидев, что она крепко спит, до потом… ну, я немного поговорила с сестрой, А когда вернулась и уже собралась ложиться, то подумала, что, возможно, она спит слишком крепко.

— Да?

— Я испугалась. Моя сестра ничего не знает о детях. Я попыталась привести мужа, чтобы он взглянул на Рену, но он только махнул рукой и сказал, что это чепуха. А когда я взяла дочку на руки и она продолжала спать, мне стало совсем страшно — я попыталась дозвониться доктору Хортону, но телефон не работал. Поэтому я решила сходить за ним, так как он живет недалеко…

— Вы пошли и привели доктора Хортона?

Айрин выглядела смущенной.

— Ну, не совсем, потому что когда я добралась туда, доктор сидел в машине, собираясь куда-то ехать. Я окликнула его, по он меня не услышал.

— И вы вернулись домой?

— Нет… не сразу. Я подумала, что доктор уехал ненадолго, поэтому немного походила взад-вперед возле дома. Мне не хотелось звонить, так как миссис Хортон всегда рассказывает, как она воспитала восьмерых детей и никогда над ними не суетилась.

Вайнер изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица.

— И сколько времени вы там ждали, миссис Эмброуз?

— Около получаса. Потом я снова забеспокоилась о Рейс и побежала домой, по с ней все было в порядке.

— Она все еще спала?

— Да. Мой муж так рассердился…

— Он хватился вас?

— Да и пошел меня искать. Я была уже дома, когда он вернулся.

— В какое время это было?

— Не знаю. Наверное, поздно — мне уже хотелось спать.

— Ваш муж сказал вам, где он был?

— Он сказал, что ходил искать меня.

— Но не говорил, куда?

— Нет.

— Просто сказал, что искал вас?

Айрин густо покраснела.

— Да, и добавил несколько слов, которые мне не хотелось бы повторять, — ответила она.

Глава 9

Сидя в удобном кресле, суперинтендант Вайнер смотрел на главного констебля. Полковник Босток был маленьким жилистым человечком со смуглым морщинистым лицом, блестящими глазами и веселым нравом. Весь его облик свидетельствовал о наслаждении каждой минутой прожитых шестидесяти лет. Многие считали это неподобающим, потому что полковник был вдовцом, однако миссис Босток умерла так много лет назад, что печальные воспоминания должны были давно стереться из памяти. Его три дочери, сейчас служившие в ВТС, были здоровыми и приятными молодыми женщинами, никогда не доставлявшими ему никакого беспокойства. Одна из них находилась на континенте, но две других проводили дома недельный отпуск.

Вайнер только что использовал слово «убийство». Полковник Босток смотрел на него, слегка склонив голову набок, с напряженным вниманием терьера, почуявшего крысу.

— Вам следует выбирать слова!

— Это слово выбрал не я, сэр, А доктор Фрит. И доктор Хортон не смог ему возразить. Конечно, если вы спросите у меня, то я бы сказал, что доктор Фрит прав. Это убийство. Мистера Парадайна толкнул человек, знавший о его привычке стоять у парапета и смотреть на пейзаж. Дворецкий говорит, что он проделывал это каждую ночь, прежде чем лечь спать.

— Отлично, но кто знал, когда именно он ляжет? Или он всегда ложился в одно и то же время?

— Нет, сэр. Но вчера вечером все десять человек, которые обедали с ним, слышали, как он сказал, что будет к кабинете до полуночи. Мистер Парадайн выдвинул серьезное обвинение против одного из них и собирался ждать в кабинете, чтобы этот человек пришел и сознался. Мы не знаем, насколько все это было серьезно, хотя, конечно, речь могла идти и о преступлении. Несомненно, это тяжело подействовало на семью, и они намеревались держать язык за зубами. Перед вами показания мисс Парадайн — она все отрицает. Конечно она не стала бы так делать, если бы не думала, что остальные ее поддержат. Но они не предвидели, что я смогу побеседовать с миссис Эмброуз, прежде чем им' удастся проинструктировать ее, что ей следует говорить.

Полковник Босток фыркнул.

— Миссис Эмброуз? Дайте подумать… да, это Айрин. Леттер-Энд, у которой рыжие волосы. Дочери покойного старика Пеннингтона. Их мать тоже умерла. Миссис Пеннингтон была хорошенькой женщиной. К сожалению, дочери на нее не походят. Рыжие волосы Лидия унаследовала от Пеннингтонов. Старик был отличным парнем и прекрасным стрелком. Их девочки учились вместе с моими. Погодите — что-то я слышал про одну из них… Нет, не про Лидию — это было бы не удивительно, рыжеволосым женщинам никогда нельзя доверять, — про другую, Айрин, которая выглядит так, словно у нее во рту не может растаять кусок масла.

Вайнер подумал, что пора оторвать главного констебля от его воспоминаний. Он проделал это тактично, но твердо.

— Понимаете, сэр, когда я выслушал показания миссис Эмброуз, другим стало незачем упираться. Следующей я вызвал ее сестру, мисс Лидию Пеннингтон, и она сразу поняла, что игра проиграна. Я прочитал ей заявление миссис Эмброуз, и она подтвердила, что все было именно так. Правда, она все время подчеркивала, что мистер Парадайн, возможно, не имел в виду ничего серьезного, и утверждала, что очень его любила, но не отрицала, что он ожидал, что все будут выполнять его распоряжения.

— Ну, это всем известно. Он был способный человек, но не без тиранических наклонностей.

— Да, сэр. Именно такое впечатление хотела создать мисс Пеннингтон. Вот ее показания.