Великий последний шанс - Веллер Михаил Иосифович - Страница 58

19. Если кому интересно кратко прочесть и по существу — книжка называется «Кассандра», а глава «Россия и рецепты», часть вторая, подглавы 29-30.

20. Вы не создадите хорошей, крепкой, отлаженной и эффективной армии в коррумпированной, раскрадываемой, распадающейся стране. Армия, как любой государственный институт, отражает в себе то, что происходит кругом.

Путь первый. Дать командованию армии дополнительные полномочия и дополнительную автономию, чтобы навести порядок именно в армии. Но тогда не исключено, что окрепшая, оздоровленная армия сместит прогнивший режим.

Путь второй. Оздоровлять сверху всю страну. Тогда и армия, в свой черед, никуда не денется от приведения ee в порядок. Но пока ничто не указывает, что это реально.

Сегодня верхушка армии — это силовая группировка, имеющая часть реальной власти в государстве. С ней нельзя не считаться. Она «разруливает» свои денежные потоки. И не позволяет особо соваться в свои дела. Лодка утонула? Ракеты не взлетели? Не ваши собачьи дела. Сами разберемся. И выдадим вам удобную информацию.

И Кремль принимает условия игры. По себе Сенька шапку носит.

Армейская верхушка не интересуется армией. Ее интересы — деньги, бизнес, политика, власть.

Помочь может только общегосударственное решение вопроса в целом.

21. Но скажите, почему уже двадцать пять лет! ездят ребята на брониках сверху, чем вся коробка лишается смысла — но низ-зя срезать верх, сделать двойное днище и наварить с бортов противокумулятивные экраны, защитив людей от стрелкового и гранатометного огня и посильно от мин.

Концепция бронетранспортера в войнах последней четверти века сильно изменилась, ландшафт и условия боя изменились. Скобяной районный завод может экипировать машины. Почему мозгов нет?

22. Вопрос состояния армии — это вопрос существования государства. И не потому, что завтра война. А потому, что на деградации армии яснее видна деградация государства.

Пока (лето 2005) Россия продолжает разрыхляться. Дегенерация и распад. Неспособность к решительным действиям. Попытки отделаться четвертьмерами. Импотентное желание хранить статус-кво подольше.

Замечания на полях

Садизм, психический и физический, — это дозированное воспитательное и дисциплинарное средство любой армии. Грань между необходимыми суровостью, жестокостью и садизмом размыта и трудноопределима.

Садизм — гомеопатическое средство, закрепляющее рефлекс безусловного подчинения. Роль человека в армии — исполнять любой приказ.

Но вместе с гомеопатией — нужны и питание, и движение, и отдых, и положительные эмоции. А то — сдохнет!

СОЛДАТ ПЕРЕГРУЖЕН ОТРИЦАТЕЛЬНЫМИ ЭМОЦИЯМИ ПРИ НЕДОСТАТКЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ.

Бардак и воровство в стране внакладку на традиционные русские «авось» и «давай!» сделал садизм основой армейского духа. (И после этого вы судите хорошего офицера — полковника Буданова! Армия воспитывает убийц — а вы, шпаки, его еще судите!)

СОЛДАТ СЛУЖИТ В СОСТОЯНИИ СОЗДАННОГО ЕМУ СТРЕССА.

Дедовщина, самоубийства, расстрелы сослуживцев — проявления стрессовой ситуации, невроза как армейского» духа и естественных нервных срывов.

Основа отношений в Российской Армии уродлива и травмирует психику. Вся основа — начиная от «тыканья» офицерам и содержания их страной в скотских условиях.

Армия — это не сумма людей и вооружений. Такая точка зрения, что больше — это сильнее, — ошибочна, порочна, глупа, идиотична.

Армия — это система. И сильна она прежде всего своей структурой. Отлаженностью и взаимодействием людей, подразделений, частей. Паршивая овца портит стадо. А вы гребете овец весом — абы мясокомбинат план выполнил.

И офицер, и солдат должны иметь положительную мотивацию к службе. А у нас — офицеру деваться некуда, а солдат под страхом тюрьмы в армию идет и дни до дембеля считает. По этой армии ударь — и повторится великий драп (как в войну говорили) 41-го года: бардак и разгром.

Офицером страна должна гордиться! Солдата страна должна любить! А у нас рвань позорная золотом сорит!.. но это мы уже говорили.

«Комитет солдатских матерей» — это приговор государственной системе, организующей такую армию. Тиражирование печатных пособий по уклонению и дезертирству — означает: зачем вам враг! Если солдатские матери — враги такой армии, то считайте, что она уже побеждена Да собственным народом и побеждена. Вы в нее набираете служить ее потенциальных врагов. И делаете все, чтоб они врагами были.

Армию может спасти единственное: радикальный пересмотр — что допустимо и недопустимо, что правильно и неправильно, что хорошо и плохо.

Территориальный принцип. У немцев и в войну взвод формировали из школьного класса. Это логично, эффективно и экономно. Люди притерлись, отношения сложились, друг друга понимают, взаимопомощь, психологическая поддержка, и силы-средства на перевозки и переформирования тратить не надо. Равным числом, равными средствами — немцы в XX веке били всех с треском!

Наш принцип другой. Солдат из разных мест, разных национальностей — перемешать и разослать подальше от дома. Зачем?! А затем, что тогда они не сговорятся — о бунте, о побеге, о создании национальных формирований. А то: решила Татария отделиться — а у нее уже своя армия! А татары — хорошие солдаты.

Когда взвод под тобой — одноклассники, а полк — из одного города, то гнуть и топтать его труднее. И на пулеметы в лоб без толку гнать труднее, и дерьмом кормить.

Разделяй и властвуй — вот принцип Советской Армии, и он перешел в Российскую. Поэтому узбекские мальчики из кишлаков могли служить на атомных подлодках, и офицеры рыдали. И дрались в ротах ночами кавказцы со славянами, и тд.

Надо признать — что «россияне» как единый народ — ну, не спаялся покуда. И армия — в ловушке! Несочетаемое сочетание имперского построения и демократического духа губит армию, не предлагая никакого выхода!

В царской армии были национальные формирования, по уму. Но и мысли про «самоопределение наций» и «равенство культур» не возникало ни у кого! Мулла, раввин, — пожалуйста. Но Империя — Российская, православная, царь всем землям голова, губернатор из Петербурга, и никаких национальных поползновений!

А при Советах — с массовыми бунтами, раскулачиваниями, голодами, геноцидом — боялись нац. формирований как готовых армий «сепаратистов». А вот в чужих краях чужих людей пострелять — это солдатушкам легче.

То есть. Боеспособность, конечно, снижается. Но опасность армейских бунтов, опасность политических волнений с применением армейских частей националами — тоже резко снижается. Пусть говно армия, но главное — все-таки подчиняется приказу.

Мужчины — определитесь! Или армия состоит из народа — то есть одноклассников, ребят нашего района, парней из нашего города. Это армия. Но она, конечно, может иметь свое мнение. С ней считаться надо! А считаться с людьми на Руси не привыкли! Не немцы, чай, попердят да перетерпят.

Или Кремлю будет спокойнее, что армейские части не перейдут вдруг к своим сепаратистам — Башкириям, Татариям и разнообразным Уральским Республикам, где им посулят шашлык на обед и увольнение каждый вечер. Но тогда бардак будет продолжаться, дедовщина процветать, а армия реально будет небоеспособной.

Или надо кончать все разговоры про надоевший всем либерализм и объявлять Россию всерьез единой, неделимой и т.д. Но безо всякого идеологического равноправия! Или это страна русских, в которую на равных правах вливаются другие, — или это страна всех в ней живущих, где русские — лишь равные среди равных. Но тогда прощайтесь с единой страной.