Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 98

— Он слеп, — шепнул Роберт.

— Тем лучше, — так же тихо ответил Мирадор. — Накинем на него плащ с капюшоном, а из лодки засунем прямо в карету. Пока соберемся, наступят сумерки.

— У вас надежное убежище? — Роберт закрыл дверь каюты пленника. — Если да, то нечего ждать.

Он поднялся на мостик и переговорил с помощником капитана. Засвистела дудка боцмана, матросы начали готовить к спуску корзину, чтобы пересадить слепца с корабля на шлюпку. Вскоре на палубе появился и он сам, закутанный в черный плащ. Вынесли объемистые чемоданы Роберта, и через несколько минут все были в шлюпке. Гребцы навалились на весла, и темный, покрытый неровными потеками смолы борт «Благословения» стад удаляться.

Старый шейх сидел рядом с Робертом, который крепко держал его за руку, словно боялся, что слепец вдруг прыгнет за борт и, произнеся заклинание, превратится в рыбу: вильнет хвостом, уходя на глубину, и нет его. Мирадор устроился напротив. Скользя равнодушным взглядом по поверхности воды, он напряженно размышлял. Скорее всего поладить с Робертом будет непросто — он слишком привык к самостоятельности и независимости в решениях и действиях, чтобы позволить первому встречному-поперечному приказывать себе. Даже если такой встречный облечен полным доверием Адмирала. Стоит ли ломать копья, выясняя, кто важнее и главнее? Пожалуй, нет. Роберт хотя и скрипел зубами, но пошел навстречу. Теперь очередь Мирадора — сегодня ночью они будут в доме, где ждут Фиш, Рико, Титто и их прелестная пленница, а утром после непродолжительного отдыха вновь отправятся в путь. Нечего ждать! Пора уползать из Италии через перевалы, увозя драгоценную добычу.

Очень жаль, что нельзя погрузиться на корабль и уплыть, как было задумано с самого начала. Но кто знал, что объявятся люди старого Пепе? Хорошо еще, сморчок в антикварной лавке вовремя предупредил об этом: очень неприятно столкнуться нос к носу с подручными Лоренцо, особенно при посадке на корабль его племянницы. Теперь все надежды на проводников-контрабандистов: они проведут через горы мимо караулов солдат и соглядатаев Пепе. А в Швейцарии старый черт уже не страшен!

Шлюпка подошла к каменному причалу. Слепца со всеми предосторожностями переправили на сушу и повели к карете. Уже усаживая его в салон, Роберт быстро оглянулся и зло прошипел:

— Дьявольское отродье! Не может быть!

— В чем дело? — забеспокоился Мирадор. Неужели и здесь все сорвется по прихоти его величества случая?

Роберт притянул его к себе и показал на высокого поджарого загорелого человека в костюме английского покроя, наблюдавшего за ними из-за штабеля бочек.

— Он следит за нами, давно следит, — объяснил Роберт. — Пусть ваша охрана принесет нам его голову. И как можно быстрее!

— Голову? — Мирадор кое-что слышал о Роберте и о многом догадывался, но тем не менее был ошарашен.

— Да, голову! — раздраженно повторил Роберт. — Разве я неясно выразился? Меня уже не раз уверяли, что этот человек мертв, но я снова и снова видел его живым. Больше не хочу! Если вы не в состоянии сделать это, мне придется задержаться и разделаться с ним самому.

— Почему же, — протянул Мирадор. — Мы все решим. Эй!

Подскочил один из вертевшихся около коляски бандитов, нанятых для охраны через посредничество антиквара.

— Видишь мужчину за бочками? — Мирадор показал на штабель.

— Кого ваша милость имеет в виду? — вежливо осведомился бандит. Клиент хорошо платил, причем звонкой монетой, а вежливость не стоила ничего, зато могла принести некоторую дополнительную прибыль.

Мирадор обернулся — у штабеля с бочками стояли два человека примерно одинакового роста: один тот, что разозлил Роберта, и второй — в бархатной блузе, широкополой шляпе, с волосами до плеч и папкой под мышкой. Кого еще принесла нелегкая?

— Разумеется, не волосатого. — Мирадор открыл дверцу кареты и поставил ногу на ступеньку. — Через час принесите его голову, и я насыплю вам полные карманы золота!..

Сулейман оказался владельцем и капитаном тендера «Кайсум» — быстроходного судна с низкой осадкой, длинным, хищно вытянутым корпусом, единственной высокой мачтой, почти горизонтальным бушпритом, прямым форштевнем и косыми парусами, чем-то неуловимо напоминавшего щуку с непомерно большим верхним плавником. Едва он вместе с русским ступил на палубу, дочерна загорелые матросы налегли на кабестан, поднимая якорь, и распустили полотнища ветрил.

— Они обязательно зайдут в Палермо. — Сулейман сам встал у штурвала и вывел тендер в открытое море. — Там мы и узнаем, в какой порт направляется «Благословение».

— А если они не зайдут в Палермо? — Федора Андреевича терзали сомнения: уж больно скоротечно все решилось. К тому же загадочную веревку из крученой шерсти с вплетенными в нее бисеринками шейх Фасид оставил у себя. Стоит ли показывать капитану тендера загадочную деревянную табличку? — Тогда мы не узнаем, куда они направятся дальше.

— Э-э! — Сулейман шевельнул черными усами, что, наверное, означало улыбку. — Обязательно зайдут, и мы все узнаем. Не волнуйся, в этих морях нет судна быстроходнее моего! «Кайсум» летит по волнам, как птица по небу. Иди в каюту!

Кутергин спустился в капитанскую каюту и завалился на жесткий сундук. Тендер поймал в паруса свежий попутный ветер и действительно летел как птица, с шипением разрезая форштевнем пенистые волны. Но сумеет ли «Кайсум» догнать большой и тоже очень быстроходный трехмачтовый корабль, оснащенный еще и паровой машиной (о паровой машине Федор Андреевич узнал расспросив болтавшихся на причалах арабов). Страдая от скуки во время плавания, русский сбрил бороду и оставил лишь аккуратные усы, по моде кавалерийских офицеров. Под бородой кожа была светлее и пришлось сидеть на солнышке, подставляя ему щеки. А тендер шел, словно чайный клипер на призовых гонках. Команда работала слаженно и четко, как на военном корабле, рулевой твердо держал заданный курс, и через несколько дней, под вечер, они увидели огни Палермо. Сулейман попросил Федора Андреевича остаться на борту, а сам сошел на берег. Вернулся он часа через два и радостно сообщил: