Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 77

Беглецов встретил сам хозяин купец Сафир — его имя Федор Андреевич узнал от Али-Резы. Вскоре выяснилось, что торговец имеет двух жен, что по меркам этого нищего края свидетельствует о немалом достатке, но самое главное — он хорошо знал старого шейха Мансур-Халима и входил в число его тайных единоверцев.

Бросив на русского быстрый оценивающий взгляд карих, с красноватыми белками глаз, Сафир провел гостей в задние комнаты, приказал подать угощение, а сам подсел поближе к молодому шейху и почтительно забормотал на непонятном языке, часто вздыхая и прижимая руки к груди. Али-Реза отвечал скупо, роняя редкие, короткие фразы. Потом о чем-то спросил, выслушал' ответ и перевел русскому:

— Нас ищут исмаилиты и вольные всадники Мирта. Они перекрыли дороги и перевалы. Отдай Сафиру камни и мы получим лошадей, провизию, оружие и охрану.

— Куда ты хочешь идти? — Капитан вытер испачканные бараньим салом пальцы и полез за камнями.

— В горы. На восток, к племенам африди и шинвари. Там нам не страшны ни Имам, ни Желтый человек. Вождь африди Вали-Хан — друг моего отца. На наше счастье, здесь несколько его людей. Они и станут охраной.

— А потом? — Русский достал алмазы и отдал купцу. Тот внимательно осмотрел их, удовлетворенно кивнул и засунул алмазы за щеку.

— Я сделаю все, чтобы помочь тебе, — улыбнулся молодой шейх. — Но сначала нужно оказаться в безопасности. Ты думаешь, я забыл, где мой отец?

— Хорошо, — согласился капитан. — Я иду с тобой.

Ночь прошла спокойно. В доме Сафира оказалось значительно чище, чем у его приказчика. Утром гости помылись и примерили новую одежду: все пришлось впору, как нельзя лучше. Купец уже приготовил и оружие: кривые сабли с хорошими клинками, кинжалы к ружья. Кроме того, беглецам достались пороховницы из рога и кожаный мешочек с пулями. Но больше всего Кутергину понравились кони: тонконогие, выносливые, с крепкими копытами и лоснящейся шерстью.

Вскоре появились воины пуштунского племени африди. Федор Андреевич мрачно разглядывал заросших до глаз бородами поджарых мужчин в невообразимой одежде. К его удивлению, у многих из них головы не были выбриты, а из-под шапок свисали длинные космы черных как смоль волос. Чем-то они напоминали иллюстрации к роману Дефо «Робинзон Крузо», но более всего походили на кровожадных разбойников из страшных детских сказок: с длинными ружьями в руках и широкими кинжалами за поясом, они живописной группой расположились у колодца. И эти дикие люди должны стать их охраной? М-да!

Не мешкая отправились в путь. Африди оказались прирожденными, неутомимыми путешественниками с удивительной легкостью переносившими любые тяготы и лишения. Вскоре капитан привык к ним и проникся уважением за их гордость и прямоту. Воины вели их через горы к только им известным перевалам. Федор Андреевич качался в седле под лазуритовым небом, и ноздри ему щекотал запах Азии, казавшийся зловонным дыханием смерти. Непознанные и непонятные европейцам пустыни и горы, степи и пастбища, маленькие поля и скопища жалких домишек, считавшихся городами. Смогут ли когда-нибудь понять друг друга и соединиться Восток и Запад?

Однажды они обошли стороной большое селение: казавшиеся на расстоянии игрушечными глинобитные домики и мечети в беспорядке лепились вокруг трех гор.

— Смотри. — Али-Реза подъехал ближе и показал на пики. — Вон тот называется Шер-Дарваза, второй — Асман, а третий — Тале-Биби. Это Кабул.

Еще несколько дней тяжелого пути, бесчисленные перевалы и крутые тропы, бегущие по краю бездонных пропастей. Часть воинов ушла вперед, а когда они вернулись, то привели с собой незнакомого человека — в войлочной шапке и накидке, с длинным ружьем в руках. Он поклонился, прижав руку к сердцу, и сказал несколько слов на языке, показавшемся русскому похожим на крики хищных птиц.

— Нас приглашают старейшины племени джаджи-майдан, — объяснил Али-Реза. — От их селений ближе до нашей цели.

— Поедем, — вздохнул Федор Андреевич и вспомнил, как в степи приглашали на праздник к Масымха-ну. Боже, словно и не с ним это было! — А что африди?

— Они уходят, а нас берут под покровительство джаджи. Не волнуйся. — Молодой человек улыбнулся. — Вольные всадники Мирта сюда никогда не доберутся: их просто перебьют по дороге. Всех, до единого! А исмаилиты тут не водятся. Сюда вообще редко кто отваживается заглядывать. Наверное, ты станешь первым европейцем, побывавшим у воинственных горских племен.

Африди проводили их до селения джаджи, раскинувшегося в большом ущелье на пологом склоне горы. Дома оказались двухэтажными, сложенными из светлого камня. Приезжих обступила толпа разновозрастных мужчин и мальчишек. Все они были вооружены. Гостей пригласили в дом старейшины.

Во дворе Кутергин увидел овальную, похожую на срезанное яйцо, печь для приготовления лепешек. На первом этаже дымил разложенный прямо на полу очаг. В углу жались коты, блеяли овцы, копошились куры. Тут же играли чумазые, увешанные тяжелыми серебряными монистами девчонки, не обратившие на вошедших никакого внимания. Окон в комнате не было, так же, как и мебели. Только слой соломы на полу.

Поднялись на второй этаж по приставной лестнице. Там, на каменном полу, тлел костер, и на расстеленном около него ковре сидел старейшина — средних лет мужчина с короткой бородой и величественной осанкой. Гостей усадили рядом и подали угощение, вполне обычное среди горцев: овечий сыр, мясо, лепешки. Али-Реза подарил главе рода саблю, чем опять напомнил русскому пир Масымхана. А ведь капитан обещал князьку подумать насчет сватовства к его дочери. Но до прекрасной Зейнаб теперь гак же далеко, как до луны.

Улучив момент, Федор Андреевич поглядел в узкие окна. Так и есть: селение построено единым фортом и дома образовывали общую линию обороны, а на господствующей высоте торчала сторожевая башня. Наверняка в ней постоянно находился гарнизон — пусть небольшой, зато бдительный и храбрый. Заметив его интерес, молодой шейх шепнул, что в этом племени метко стреляют все, даже женщины!

Визит затянулся. Приходили еще какие-то люди, что-то говорили, а что — капитан понять не мог. Али-Реза активно поддерживал беседу, то задавая вопросы, то отвечая на них. Наконец, все угомонились, и гостей устроили ночевать в комнате старейшины. Растянувшись на ковре рядом с Кутергиным, молодой шейх шепнул: