Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 155

Трудно с полной определенностью утверждать что привезенная в Санкт-Петербург капитаном Генерального штаба Федором Андреевичем Кутергиным уникальная костяная карта Азии и ее описание сыграли решающую роль в подготовке российских военных экспедиций. Однако, покончив с польскими повстанцами и практически замирив Кавказ, Российская держава начала упорно продвигаться на Восток именно с 1864 года — неотвратимо, планомерно, по историческим меркам — стремительно. Притом со знанием дела, и в этом была немалая заслуга Генерального штаба.

Когда русский батальон высаживался на косе Кизил-Су у будущего города Красноводска, его командир располагал совершенно точными сведениями о том, с каким прибрежным иомудским родом ему вести переговоры о проводниках через пески, сколько в нем кибиток, каковы симпатии и антипатии того или иного сердара или аксакала этого рода.

Он прекрасно знал также, сколько ведер воды и какого качества можно взять в том или ином колодце на всех маршрутах движения по разным караванным тропам через раскаленную пустыню, сколько верст можно пройти в сутки конным или пешим ходом, где лучше устроить дневки и привалы, а также многое другое. Нелишне добавить также, что при этом обычном русском батальоне находились квалифицированные переводчики-толмачи, а сам командир досконально изучил местные обычаи и мог объясняться по-туркменски, по-персидски и на английском, что было немаловажно в условиях непредсказуемой колониальной войны.

В 1865 году русские заняли Ташкент, служивший яблоком раздора между эмирами Бухары и ханами Коканда. Следующий удар был нанесен по Самарканду, где находилась знаменитая гробница Тамерлана, и город в 1868 году также пал.

С первого же дня появления в Азии русские ясно дали понять всем населяющим ее народам: они не намерены без особых на то причин вмешиваться в их внутреннюю жизнь, верования и исторически сложившиеся обычаи; в политическом же плане Россия станет гарантом мира и стабильности. Для среднеазиатского региона это было крайне важно: ежегодно здесь происходило до двухсот межклановых, межродовых и аламанских [17] войн. И так продолжалось из века в век!

Нельзя сказать, что военные действия всюду протекали легко и гладко: русские войска несли чувствительные потери от болезней, солнечных и тепловых ударов, набегов воинственных текинцев. Но именно в Азии взошла новая яркая звезда молодого русского полководца, которому было суждено навеки остаться в памяти многих народов: в 1869 году в Туркестан прибыл причисленный к Генеральному штабу штабс-ротмистр Гродненского гусарского полка Михаил Скобелев, уже успевший к тому времени закончить Академию Генерального штаба.

Бывалые офицеры-туркестанцы насмешливо называли молодых генштабистов «фазанами», прибывшими на войну за наградами. Горячий от природы, Скобелев не стерпел насмешек и обвинения в трусости, брошенного ему конногвардейцем Гершенцвейгом, и вызвал того на дуэль. Обидчик получил серьезную рану, а Михаил Дмитриевич испортил отношения с начальством. Вскоре он вновь «отличился», произведя лихую, но не санкционированную штабом разведку, и был отправлен обратно в Петербург. Там за сына принялась хлопотать мать, Ольга Николаевна, удивительно умная и красивая женщина, имевшая связи при дворе.

Как только в 1873 году начался Хивинский поход, Скобелев вновь отпросился в Туркестан. Проявляя чудеса храбрости, он принял участие во множестве боев, но судьба оставляла его до определенного времени в тени, сохраняя для более важных дел.

Настоящий успех пришел два года спустя в Кокандском походе, во время которого Скобелев под Михрамом блестяще командовал конницей и действовал с исключительной отвагой. О нем начали говорить, он стал кумиром молодежи. Император произвел Скобелева в генерал-майоры, а в начале 1877 года назначил генерал-губернатором Ферганской области.

В апреле того же года Александр Второй прервал переговоры с турками и объявил им войну, намереваясь освободить Балканы от османского ига. Преодолевая огромные пространства, Скобелев, как на крыльях летел из Ферганы к Дунаю, надеясь успеть форсировать его вместе с русскими войсками. Как впоследствии оказалось, он летел навстречу всемирной славе.

После штурма Плевны Скобелев стал народным героем, о нем ходили легенды, его дружбы искал посол Англии в Стамбуле, болгары называли в честь русского полководца улицы своих городов.

А что же Средняя Азия? Да, ее покорили, завоевали, и большинство азиатских народов вошло в состав Российской Империи отнюдь не добровольно. Бои продолжались там и после освобождения Болгарии. В январе 1880 года Михаил Дмитриевич Скобелев возглавил Ахалтекинскую экспедицию. Генерал начал наступление со всей решительностью прославленного полководца, и ключом к победе стал штурм крепости Геок-Тепе. В январе 1881 года у стен крепости было сосредоточено около пяти тысяч штыков, две тысячи сабель, более семидесяти орудий и одиннадцать ракетных станков (были тогда у русской армии уже и ракеты!).

По различным данным, крепость обороняли от двадцати пяти до сорока тысяч человек. Утром 12 января мощный взрыв подведенного под стену фугаса развалил стену, и в проломе сверкнули русские штыки. Неприятеля выбили из крепости. Казаки, во главе с самим генералом, пятнадцать верст гнали и рубили отступающих. На усеянной трупами горной дороге под копыта коня Скобелева бросилась пятилетняя девочка. Опьяненный победой и кровавым боем Ак-паша (Белый генерал, как называли неизменно подтянутого, в белом мундире, на белом скакуне Скобелева) чудом удержал коня. Он отдал ребенка супруге военного министра графине Милютиной, которая была под Геок-Тепе сестрой милосердия. Да, в то время жены высших военных чинов, не кичась дворянскими титулами и должностями своих мужей, помогали выносить раненых русских солдат с поля боя! Маленькую текинку окрестили Татьяной, и впоследствии она получила воспитание в Московском институте благородных девиц.

После геоктепинского сражения Скобелев превратил безлюдный пустырь вблизи аула Асхабад в полевой лагерь и этим заложил основание будущего большого города.