Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 139

Он не успел сделать и нескольких шагов, как незнакомец распахнул плащ на груди и Титто увидел отливавшую синеватой сталью кольчугу. Ага, парень решил обезопасить себя и предупреждает, что не так прост? Ну и дурак! Раз нельзя достать до сердца, придется перерезать ему глотку или нанести удар в висок — не закрыт же он до макушки?

Неожиданно в руках незнакомца появился пистолет, а вокруг замелькали огни фонарей. Из развалин выходили вооруженные люди, сжимая кольцо вокруг неаполитанца. Он взвыл, как дикий зверь: прикидывавшийся простачком незнакомец заманил его в ловушку и захлопнул ее, не оставив жертве ни одного шанса на спасение. Ладно, не зря сегодня Титто думал о том, что охотник и жертва неожиданно могут поменяться местами. Каморра все-таки добралась до него, но им не придется торжествовать победу!

Неаполитанец взмахнул ножом, намереваясь всадить его себе в грудь, но сухо треснул пистолетный выстрел, и меткая пуля выбила наваху из его руки. Согнувшись от боли, Титто упал на колени и тут же к его потному затылку приставили ствол ружья, а руки ловко вывернули за спину и быстро стянули в запястьях ремнем.

— Здравствуй, малыш, — услышал он надтреснутый старческий голос.

Неаполитанец поднял глаза и увидел старика с заросшими седой щетиной впалыми щеками. Что-то и его облике показалось странно знакомым.

— Узнал меня? — продолжал старик. — Я Ренато, ваш давний сосед.

Ренато? Да, кажется, был такой, но прошло столько лет! Еше совсем мальчишкой Титто слышал что Ренато убил кого-то из мести и бежал из Неаполя. Но как он очутился здесь? Да и он ли это?

— Сомневаешься? — хихикнул старик и одобрил: — Правильно!

В нескольких словах он описал улицу, где они жили, родителей Титто и даже припомнил трепку, которую задал ему отец за украденные из дома медяки.

— Ты повел себя неразумно. — Ренато раскурил трубку. — С тобой хочет поговорить дон Лоренцо. Ты слышал о нем?

Титто терялся в догадках. Еще бы ему не слышать о всесильном доне, когда французы прожужжали о нем все уши: ведь девчонка, которую они похитили, была племянницей дона Лоренцо! Здесь своя моссади и свои законы в ее «семье». Значит, придется отдуваться за грехи толстяка и Мирадора? Наверное, англичанина уже удавили в тюрьме, теперь пришел черед Титто, а за ним не минует чаша сия и французов. Помертвевшими губами неаполитанец начал читать поминальную молитву, ожидая, что вот-вот на шее затянется петля гаротты.

— Не тревожь зря Всевышнего, — произнес повелительный голос. — Тебя звали для переговоров, а ты замыслил убийство.

— Хороши переговоры, — буркнул Титто и осекся, увидев высокого седого человека. Неужели это и есть могущественный дон Лоренцо?

— Я могу подарить тебе жизнь, свободу и быстро переправить по другую сторону Альп, где каморре труднее искать тебя, — предложил маркиз. — Еще помогу получить новые надежные бумаги и дам денег. Мне известно, почему ты скрываешься, но я сначала хочу знать, почему ты встал на сторону моих врагов.

— Меня нанял в качестве слуги и телохранителя француз по имени Мирадор, — признался неаполитанец. — Но я не знал, что он связан с похитителями вашей племянницы. Поверьте, я не на их стороне, мне просто некуда деваться. Я признаю, что проиграл.

— Хорошо, — кивнул Лоренцо. — Ты согласен оказать мне услугу?

— Я ваш раб и слуга, дон, — склонил голову Титто.

— Нам нужны слепой старик, — вмешался в разговор незнакомец в широкополой шляпе, — лаковая шкатулка, большая рукописная книга и сумка с бумагами. Вещи были у англичанина.

— Да. я видел его сундуки, — подтвердил неаполитанец. — Но это нелегко сделать.

— Дон не спрашивает тебя, легко это или нет, — заметил вертевшийся рядом Ренато. — Тебе говорят, что нужно!

— Вы не боитесь довериться мне? — Титто поглядел на маркиза.

— Либо ты наш друг, либо каморра немедленно узнает, где ты, — жестко прозвучал ответ. — А из Модены тебя не выпустят.

— Я ваш друг, — заверил неаполитанец. — Старик болен, к нему вызывали врача и нужно торопиться.

— Вот и поторопись!

Ремень на запястьях сняли и поставили Титто на ноги. Один из моссадиери сложил наваху и сунул ему в карман куртки.

— Пусть этот человек каждый день ждет на улице в обеденное время. — Неаполитанец показал на закутанного в плащ Кутергина. — Я дам знать, когда все будет готово.

— Что с пленником? — спросил маркиз.

— Врач говорит: от старости нет лекарств, — усмехнулся южанин.

— Поторопись, — резко повторил дон Лоренцо.

Титто подхватили под руки и потащили к закрытому экипажу, запряженному парой сытых лошадей. Наблюдая, как неаполитанца усаживают в карету, Федор Андреевич шепнул маркизу:

— Ренато стар и болтлив.

— Утром двое бойких журналистов начинают записывать историю жизни моссадиери Ренато, — засмеялся да Эсти. — Это удержит его дома лучше цепей.

— Вы верите неаполитанцу?

— Сейчас он проиграл и вынужден держаться за руку сильного. Ему нужно поскорее убраться из страны, и он сделает для этого все…

Титто высадили, не доезжая несколько улиц до дома, пожелали удачи, отпустили. Недоверчивый неаполитанец стоял прижавшись к стене, пока вдали не затих стук колес экипажа, и только убедившись, что остался совсем один на слабо освещенной улице спящего городка, отправился к дому над обрывом. Дорогой он размышлял, мысленно так и сяк раскладывая остававшиеся у него на руках козыри. В любом случае, сегодня ему преподали суровый урок, и просто счастье, что он закончился благополучно, все могло быть значительно хуже: Мирадор не раз твердил о жестокой хитрости дона Лоренцо.

Дон хочет выручить старика? Ну что же, охранять его значительно труднее, чем без боя отдать дону: разве смогут Мирадор и толстяк помешать Титто? Да он просто перережет им глотки во сне, как молочным поросятам, а взломать сундуки англичанина тоже невелика сложность. Глядишь, там найдется что-нибудь и для самого Титто? Конечно, надо заглянуть в шкатулку и сумку, прежде, чем отдавать их, но неаполитанец чуял нутром — нет там ни золота, ни драгоценностей. Незнакомец в широкополой шляпе и дон Лоренцо не того склада люди, чтобы гоняться за побрякушками. Раз они сказали — там бумаги, так оно и есть. Но все равно он посмотрит: любопытно, из-за каких-таких бумаг столько хлопот?