Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 130

— Лишь бы не грозила опасность жизни шейха Мансура, — вздохнул Кутергин и предложил: — Как стемнеет, я хочу подплыть на лодке к обрыву, взобраться наверх и попытаться проникнуть в дом: надо убедиться, что нас не направили по ложному следу и шейх действительно здесь. Может быть, удастся выкрасть его?

Он чуть не добавил, что крайне интересно также узнать, где старинная шкатулка с костяной картой, рукописная книга и сумка с его бумагами. Однако предпочел промолчать. Маркиз внимательно выслушал его, потом одним движением сложил подзорную трубу и резко сказал:

— Я не сторонник безумных авантюр! Не обижайтесь, капитан! Нам дорога ваша жизнь, а там запросто можно сломать шею или получить пулю из окна. Они выбрали дом со знанием дела. Вы же сами отговорили меня от штурма, и я признал вашу правоту. Согласитесь и вы со мной.

— Я достаточно полазил по горам, не имея даже веревки, — возразил Федор Андреевич. — Разве можно сравнить этот обрыв с заснеженными вершинами Кавказа или Афганистана?

— Там другие горы, — не сдавался маркиз. — Поглядите внимательно: обрыв выветрился, подмыт водой и разрушается. Еще несколько лет — и дом сползет в реку. Слишком велик риск сорваться.

Они заспорили. Кутергин горячо отстаивал свое, а да Эсти находил все новые и новые контраргументы, пытаясь отговорить капитана от его затеи. Неожиданно в комнату вошла Лючия, сжимая побелевшими пальцами подзорную трубу: она наблюдала за домом из другой комнаты.

— Я видела отца! — Щеки девушки горели лихорадочным румянцем.

— Успокойся, дитя мое. — Синьор Лоренцо ласково погладил ее по голове, как ребенка, и усадил в кресло. — Тебе просто показалось.

— Да нет же, нет! Он стоял у окна на третьем этаже, вон там!

Мужчины быстро раздвинули подзорные трубы, но ничего не увидели, кроме решетки на окне и тени за ней. Однако Лючия продолжала настаивать, что видела, как шейх подходил к окну. Может быть, Мансур-Халим стоял у окна как раз в тот момент, когда маркиз и капитан увлеченно спорили?

— За последние месяцы я участвовал во многих безумных авантюрах. Еще одна ничего не изменит, — продолжая прерванный разговор, сказал Кутергин.

— Любая из них могла закончиться плачевно, — напомнил маркиз.

— Мы будем казнить себя, если не рискнем! — Федор Андреевич, не в силах усидеть на месте, подошел к окну.

Лючия поинтересовалась, о чем они спорят, и дядя объяснил. Девушка испуганно примолкла и только переводила умоляющий взгляд с синьора Лоренцо на капитана, не решаясь взять на себя право стать судьей или высказать собственное мнение.

— Хорошо, — наконец сдался маркиз. — Согласен попытаться, но только в том случае, если Мирт переселился. Я прикажу приготовить все необходимое.

— Пусть будет так! — Кутергин повернулся спиной к окну. — Я уверен в удаче: они никого не ждут с той стороны.

— Не знаю, — покачал головой Лоренцо. — Не знаю…

За ужином Федор Андреевич ел мало, стараясь не отягощать желудок. Усилием воли он подавлял растущее внутри нетерпение: да Эсти подтвердил — Мирт арестован. Значит, маркиз не зря приглашал к себе начальника полиции. Конечно, деньги — великая сила, но вкупе с преданными людьми, многим обязанными синьору, они становились во много раз сильнее. И еще неизвестно, что обладает большим могуществом — золото или своеобразная круговая порука патриотически настроенных местных моссадиери, связанных родством и общими интересами со своим сюзереном.

Лючия казалась бледной, и капитан часто ловил на себе ее задумчивый грустный взгляд. Стараясь ободрить девушку, он улыбнулся и встал из-за стола:

— Пора!

— Еще не совсем стемнело, — словно пытаясь подольше задержать его около себя, тревожно сказала Лючия.

— Пока доберемся, стемнеет, — успокоил ее маркиз и испытующе поглядел на племянницу. Но она уже опустила глаза. Да Эсти промокнул губы салфеткой и тоже поднялся. — Пойдемте, Теодор. Я провожу вас.

Во дворе их ждали несколько одетых в темное парней, вооруженных ножами и пистолетами. У одного на плече висел моток тонкой крепкой веревки с железными крючьями на конце. Все вместе прошли через маленький парк и спустились к реке, где у пристани покачивалась легкая лодка с двумя парами весел.

— Он пойдет с вами. — Маркиз показал на высокого гибкого молодого человека, обутого в мягкие сыромятные постолы, какие носят горные пастухи.

Федор Андреевич стянул сапоги и тоже переобулся в постолы. В лодку сели четверо — два пассажира и двое на весла. Синьор Лоренцо остался на пристани. Весла заранее обмотали тряпками, уключины смазали маслом, и теперь челнок скользил по черной равнодушной воде совершенно бесшумно. Кутергин даже подумал, что они плывут, как призраки или мрачная ладья Харона. Но прочь дурные мысли! Уже показался обрыв, и надо сосредоточиться на деле. Река была неширокой, гребцы работали слаженно и скоро загнали лодку в тень высокого берега.

Снизу стена обрыва показалась жуткой черной громадиной, уходившей прямо в небо, закрывая звезды. Напарник капитана встал во весь рост и начал раскручивать веревку. Гребцы налегали на весла, стараясь удержать лодку на месте. Бросок, и железо заскрежетало по камню — крюк зацепился. Размотали вторую веревку, но зацепить ее удалось только с четвертого броска. Смельчаки, договорившись об условных сигналах, полезли наверх, а гребцы отогнали лодку ближе к середине реки: если кто-то сорвется и упадет на суденышко, ему грозит неминуемая гибель, а паление в воду давало шанс остаться живым.

Едва начав подъем, Федор Андреевич понял — маркиз предупреждал и отговаривал не зря. Порода здешних скал оказалась рыхлой, ненадежной, она крошилась и осыпалась под пальцами и ступнями ног Стоило опустить руку в расщелину и подтянуться, как отламывался кусок породы и, если бы не веревка, неизвестно удалось бы подняться хоть на сажень. Как только каменная хрупкая губка еще держала на своей спине громаду дома?

Молодой моссадиери обогнал капитана и добрался уже почти до середины обрыва: Кутергин видел его силуэт на фоне неба. Парень лез наверх быстро и уверенно, ловко перехватывал веревку и почти не производил никакого шума. Неведомым образом он находил место, где зацепиться и куда поставить ногу, чтобы камни не осыпались. Вот он достиг широкого выступа, встал на него и отцепил крюк. Раскрутил веревку, забросил крюк выше, и тот впился в край обрыва. Если Кутергин хотел успеть за резвым молодым итальянцем, стоило поторапливаться.