Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 124

Постоянно сопровождавшего гостя охранника нигде не было видно. Не оказалось его и в комнатах, отведенных капитану, и тот понял: отныне он пользуется полным доверием. Кутергин задернул шторы и завалился на кровать, но уснуть никак не удавалось. Из головы не выходила рассказанная маркизом история — мрачная, зловещая, полная трагизма и в то же время романтическая, почти сказочная. Кто мог подумать, что Лючия — такая нежная, прекрасно воспитанная девушка из аристократической семьи — окажется дочерью маркизы Марии да Эсти, и слепого шейха Мансур-Халима? Разве мог предположить Кутергин, что он скитается по раскаленной пустыне и диким горам, рискует жизнью и делится последним куском хлеба с отцом и родным братом той, кто в самом скором времени станет властительницей всех его дум и желаний? Насколько капризна и непредсказуема Судьба!

Впрочем, отчего он удивляется утонченности, красоте и воспитанию Лючии? Ее отец в молодости наверняка был очень интересным мужчиной, а брат Али-Реза просто красавец. Если его одеть в европейское платье, то дамы в салонах начнут сходить с ума по молодому шейху. К тому же Мансур-Халим происходил из древнего аристократического восточного рода.

«Зачем маркиз сказал, что Лючия богатая наследница? — думал капитан, ворочаясь с боку на бок и тщетно пытаясь задремать. — Сказал специально, дабы сразу поставить все на свои места: мол, на чужой каравай рта не разевай?! Ты ее спас, мы тебе признательны и благодарны, но не настолько, чтобы породниться?»

Как причудливо все переплелось и смешалось: карты караванных троп и колодцев, древняя шкатулка с костяными табличками, рукописная книга, погони, засады, встречи с необыкновенными людьми и путешествия чуть ли не через половину земного шара. Нет, нельзя мучить себя размышлениями. Спать! — приказал себе Федор Андреевич. А с Лючией он объяснится сам, при первой же возможности…

В десять утра Кутергина разбудил дворецкий и пригласил к завтраку. По военной привычке капитан быстро привел себя в порядок и спустился в столовую, надеясь увидеть там Лючию, — может быть, удастся поговорить с ней прямо сейчас, и если девушка ответит решительным отказом, не оставив ему никаких надежд, придется подумать, как отступить, не теряя достоинства. Ах, как жаль, что пропали все деньги! Хотя неприлично использовать золото, полученное для спасения отца, на подарки и ухаживание за его дочерью.

К разочарованию Федора Андреевича, за столом сидел один маркиз. Он приветливо улыбнулся гостю и подал ему сложенный лист бумаги. Русский развернул и увидел какой-то чертеж.

— План дома в Модене, — объяснил Лоренцо. — Несколько моих надежных слуг уже на месте, а мы выезжаем после завтрака.

— Хорошо. Вы уже решили, как действовать?

— Два десятка ребят старого Пепе имеют достаточный опыт: они в считанные минуты ворвутся в дом и освободят Мансур-Халима.

— Чтобы пустить ему пулю в лоб или всадить нож в сердце, нужно еше меньше времени, — покачал головой капитан.

— Естественно, — согласился маркиз. — Но почему вы так уверены, что шейха обязательно постараются уничтожить при попытке освобождения?

— К сожалению, я успел немного узнать Мирта, или, как его теперь называют, Роберта, — грустно улыбнулся Кутергин. — Нет сомнений, что это одно и то же лицо. Он патологически жесток и не выпустит шейха из своих рук. Решившись на приступ, мы можем убить Мансура собственными руками. К тому же нам не известно, в какой из комнат его содержат. Они могут переводить Шейха каждый день из одного помещения в другое.

— Вы правы, — подумав, согласился Лоренцо. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, давая гостю возможность спокойно позавтракать. Через открытые окна слышались возбужденные голоса, скрип колес и цоканье копыт — люди маркиза готовились в дорогу.

«Похоже, к войне они готовы всегда, — подумал Федор Андреевич, закусывая нежнейшим паштетом. — Интересно, Лючию изолировали от меня намеренно или ее отсутствие за завтраком случайность? Кстати, падре тоже нет.»

Синьор Лоренцо дождался, когда гость перейдет к кофе и поинтересовался:

— Что можете предложить вы, капитан?

— Я могу обратиться за помощью к нашим дипломатам и военным агентам. Не забывайте, похищены мои служебные бумаги!

— Долго, — поморщился маркиз и опять погрузился в раздумья.. Через некоторое время на его губах появилась ехидная усмешка, и он позвонил в колокольчик. Когда появился дворецкий, синьор приказал немедленно пригласить начальника полиции.

— Зачем он вам? — с недоумением спросил Кутергин, лишь только за дворецким закрылась дверь. — Как я понял, вы не слишком жалуете официальные власти и не хотите впутывать их в это дело.

— Верно. Но Милан все еще в руках австрийцев, — потирая руки, загадочно усмехнулся Лоренцо. — Не откажите в любезности выкурить со мной сигару.

— С удовольствием. И скажите, синьор, Лючия останется здесь или отправится с нами?

— Теперь она неотлучно будет находиться при мне, по крайней мере, до той поры, пока не отыщется достойный человек, которому она отдаст свою руку и сердце. Я не хочу повторения прошлого! — Маркиз сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев. — Но я еще должен убедиться, что избранник моей племянницы способен защитить ее не хуже, чем я.

Развивать тему о возможном замужестве Лючии Федор Андреевич не стал: ему было крайне неприятно говорить об этом. Вместе с тем он боялся выдать себя проницательному хозяину дома неосторожным словом или попасть в ложное положение, проявляя излишнюю заинтересованность. Да и тактично ли обсуждать такой вопрос сейчас, когда отец девушки подвергался смертельной опасности?

Выкурив с маркизом по сигаре и поболтав о разных пустяках, капитан встал, намереваясь отправиться к себе, чтобы собраться в путь. В этот момент дверь столовой открылась и появился поджарый мужчина в полицейской форме и при сабле. Он с достоинством поклонился присутствовавшим и с интересом взглянул на Кутергина, но едва встретившись с ним взглядом, тут же отвел глаза.

— Проходите, мой друг! — Лоренцо встал, а Федор Андреевич поспешил откланяться, безошибочно поняв, что он лишний при предстоящем разговоре.