Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 122

— Где этот дом? — вскричал Федор Андреевич. — Где они?!

— В Модене, — обреченно выдохнул раненый. — На берегу реки, у самого края обрыва…

— Пойдемте. — Маркиз взял русского под руку. — Нам здесь больше нечего делать.

— Синьор! — в отчаянии закричал бандит. — Дон Лоренцо! Клянусь Святой Девой, меня обманули!

Толстые стены подвала проглотили его крик и спрятали в глубине каменной кладки. Федор Андреевич невольно поежился — сколько раз за бурную историю этого края тут заходились в предсмертном крике пленники? Уже у дверей он услышал, как старый Пепе вкрадчиво спросил:

— Скажи, сынок, кто еще был с вами сегодня ночью?

Стукнула дверь и словно отрубила все проникавшие из подвала звуки. Лоренцо отпустил телохранителей, взял у дворецкого фонарь и пошел впереди. Полуобернувшись, он с усмешкой бросил:

— Там не пыточная. Просто старый винный подвал.

Кутергин не ответил. Он прекрасно видел вмурованные в стены кованые кольца и поперечные балки под потолком с ввинченными в них крючьями и подвесками для блоков. Если через такой блок перекинуть веревку и подтянуть человека за связанные за спиной руки, вот тебе и дыба! Но если синьору Лоренцо хочется, чтобы он считал подвал предназначенным для хранения бочек с вином — ради Бога! Главное, самому не оказаться на месте привязанного к креслу пленника.

С другой стороны, ему ли судить маркиза, родившегося в стране, на протяжении столетий не знавшей мира? Да и сейчас нет мира и покоя в объединенном Итальянском королевстве. Вряд ли синьор сам выстроил этот подвал. Наверняка это давным-давно сделали его предки, чьи портреты украшали стены столовой и парадного зала.

— Прошу! — Лоренцо распахнул дверь кабинета, провел гостя к столу и предложил ему сигару. Федор Андреевич не отказался. Прикурив, он опустился в кресло и прямо спросил:

— Что сделают с тем бандитом?

— Беднягой? — Маркиз презрительно скривил губы. — Не беспокойтесь, о нем позаботятся. Вы, кажется, служили в гусарском полку?

— Ошибаетесь, синьор. — Кутергин гордо вскинул голову. — До Академии Генерального штаба я служил в драгунах!

— Ах да, в драгунах, — улыбнулся синьор Лоренцо. — Прошу простить, я немного перепутал. Мы нашли вашего приятеля художника, и он подтвердил ваши слова. К счастью, господин капитан, вы никак не связаны с нашими врагами. А насчет драгун… Видите ли, в Италии никогда не было такого рода войск. Выпьете вина? Это из урожая моих виноградников.

— Не откажусь. — Федор Андреевич недоумевал, отчего маркиз так резко изменил тему разговора? То, что он, наконец, убедился в правдивости гостя, крайне радует, но почему ни слова о Мансур-Халиме? Зачем хозяин позвал Кутергина в свой кабинет: угостить вином и расспросить о службе в драгунском полку?

— Мы не знаем, каковы драгуны, зато знаем другое, — глядя на свет через бокал с вином, тихо сказал синьор Лоренио. — Например, дикую и жесточайшую междоусобицу, борьбу с захватчиками, часто равнозначную борьбе за выживание. Так родились тайные общества — моссади, которые обычно возглавляли либо влиятельные люди, либо самые отпетые негодяи.

— Иногда это одно и то же, — заметил русский.

— Не скажите, — возразил маркиз. — Как правило, моссадиери, то есть членами тайного общества, становились крестьяне и ремесленники, дабы, сплотившись вокруг синьора, защищать его и свою жизнь, честь и имущество. Но случалось, когда моссади превращались в банду убийц и грабителей, как «Перламутровые рыбы».

— Рыбы?! — вскричал пораженный гость. — Вот почему вы не доверяли мне? Из-за брелока с перламутровыми рыбами? Но ведь часы не мои!

— А моссадиери «Перламутровых рыб», как и исмаилиты, о которых вы нам рассказывали, никогда не признаются в принадлежности к своему преступному клану У них существует целый ритуал опознавания друг друга. И уж тем более они никогда не откроются чужому или врагу. Честно говоря, я опрометчиво полагал что с ними удалось давно покончить, но…

— Но? — повторил за ним Федор Андреевич.

— Теперь, когда развеяны все подозрения, я могу многое рассказать, — грустно улыбнулся синьор Лоренцо

Самым будничным тоном он сообщил, что ведет свой род от владетелей местечка да Эсти, принимавших участие в первых крестовых походах. По преданию, один из рыцарей привез из странствий кусочек дерева от креста, на котором распяли Спасителя. Из него сделали крестик, и он стал амулетом рода да Эсти — рода воинов и мореплавателей, ученых и строителей. Издревле маркизы враждовали с могущественным кланом делла Скала, якобы происходившим от герцогов Вероны. С особенной силой вражда разгорелась в период наполеоновских войн, и причиной ее, как это часто бывает, стали земля и власть в округе. Делла Скала отличались непомерным честолюбием и жестокостью, поэтому больше люди тянулись к да Эсти, находя у них защиту и возможность спокойно жить. К тому же маркизы славились патриотизмом, а делла Скала встали на сторону французов, а затем австрийцев. Они создали и возглавили моссади «Перламутровые рыбы», куда устремились многие отпетые уголовники. Их принимали с радостью: сами Скала входили в масонские ложи, но не гнушались ничем, лишь бы добиться своего.

Последний из них — Бартоломео делла Скала был непримиримым врагом отца маркиза. Синьор Лоренцо, тогда еще молодой человек, активно помогал своему отцу, старому Лодовику да Эсти в борьбе против «Перламутровых рыб». Молоды были тогда и Пепе — отважный охотник и самый меткий стрелок в округе. — отец Франциск и другие, кто принимал участие в тех давних событиях.

— Ах, как мы тогда были молоды и беспечны, — горько улыбнулся синьор Лоренцо. — Поэтому даже сейчас, когда я стал совсем седым, чуть не повторилось давнее несчастье.

— Несчастье? — переспросил заинтригованный капитан. — Они подняли руку на вашего отца?

— Нет. — Маркиз отрицательно мотнул головой. — Он умер от горя! По приказу Бартоломео делла Скала моссадиери «Перламутровых рыб» украли мою сестру.

— Боже! — Пораженный Федор Андреевич отставил бокал и раскурил новую сигару. — Какая дикость! И какая подлая низость!