Любой ценой - Вебер Дэвид Марк - Страница 166

— Разумеется, ваша милость. Его копия находится у меня здесь. — Мэндел стукнул по висящему на его поясе микрокомпьютеру.

— В таком случае вы должны знать, что лейтенант Меарс не отвечал за свои поступки, — решительно заявила Хонор. — В этом преступлении он не был «злоумышленником», он был его первой жертвой.

— Ваша милость, — терпеливо сказал Мэндел, — я на самом деле читал ваш отчёт. Он хорошо написан. Кратко и по сути. Однако же, вы боевой офицер. Вы командуете кораблями и водите в бой флоты, и всё Звёздное Королевство знает, как прекрасно вы это делаете. Но вы не следователь уголовного розыска. А я — да и, хотя я не подвергаю сомнению ни единый из фактов, изложенных в вашем отчёте, боюсь, что ваш вывод относительно того, что лейтенант Меарс находился под каким-то принуждением, не имеет никакого смысла. Он совершенно не подтверждается фактами.

— Прошу прощения? — почти нормально спросила Хонор, хотя правый уголок её рта начал слегка подёргиваться.

— Ваша милость, — Мэндел вероятно даже не подозревал о собственном чувстве настойчиво самоуверенного превосходства в отношении своей специальности, но Хонор знала это точно, — в вашем докладе вы отметили, что лейтенант Меарс пытался сопротивляться некоему принуждению всё то время, пока он расстреливал людей, в том числе и вашего личного телохранителя. Однако, боюсь, этот вывод ошибочен — в этом заключении я основываюсь как на двух основных моментах на результатах наблюдения и логике.

Во-первых, я просмотрел все записи видеонаблюдения с флагманского мостика и не заметил ни малейших признаков колебания с его стороны. Во-вторых, действия по принуждению потребовали бы значительной психокоррекции, если бы он действительно был тем человеком, которым вы его считаете.

Для участника столь кровавого и совершенно неожиданного инцидента, как этот, вполне обычно ошибаться в своих наблюдениях. И, боюсь, еще обычнее, когда свидетель не желает — по совершенно понятным, человеческим причинам — верить тому, что случилось, или почему оно случилось. Однако видеозаписи избавлены от этой необъективности, и они демонстрируют лишь целенаправленные, умышленные, контролируемые и решительные действия со стороны Меарса.

Что касается психокоррекции, то это попросту невозможно. Лейтенант Меарс, как и все королевские офицеры, прошел стандартную обработку по противодействию наркотическим веществам и психокоррекции. Не то, чтобы её было совершенно невозможно преодолеть или обойти, но это сложно. И, даже если забыть про это, психокоррекция требует времени, ваша милость. Достаточно длительного. А мы можем проследить практически каждый момент жизни лейтенанта Меарса за последний стандартный год. Само собой, неучтённые периоды времени, достаточно долгие для того, чтобы лейтенант мог быть подвергнут принудительной психокоррекции для выполнения подобного деяния, отсутствуют.

Капитан-следователь печально покачал головой.

— Нет, ваша милость. Я понимаю, что вы желаете верить лучшему об офицере, к которому были так привязаны. Однако единственным объяснением случившегося является то, что он был, причём уже в течение некоторого времени, агентом разведки хевов.

— Это нелепо, — категорично возразила Хонор. Лицо Мэндела напряглось, его чувство профессионального превосходства стало перерождаться в гнев, а Хонор наклонилась в кресле вперёд. — Если бы лейтенант Меарс — Тимоти, — она умышленно назвала по имени погибшего офицера, — действительно являлся хевенитским агентом, он был бы намного ценнее в качестве шпиона, а не убийцы. Как мой флаг-лейтенант, он имел доступ практически ко всей наиболее важной и секретной информации всего Восьмого Флота. Он был бы бесценным источником сведений, и хевениты никогда бы не пожертвовали такой фигурой для подобной попытки убийства.

Кроме того, капитан, я не заявляла в своём докладе, что «полагаю», что он действовал по принуждению; я заявила, что он действовал по принуждению. Это — не изложение впечатления. Это — изложение факта.

— При всем моем уважении, ваша милость, — сухо произнёс Мэндел, — мой собственный анализ видеозаписей не подтверждает данный вывод.

— Моё наблюдение, — Хонор умышленно акцентировала существительное, — не основывалось на анализе увиденного.

— Чувства и инстинкты — плохая основа для уголовного расследования, ваша милость, — ещё суше произнёс Мэндел. — Я занимаюсь этим почти пятьдесят стандартных лет. И, как я уже объяснил вам на основании этого опыта, для человеческих эмоций нормально оказывать влияние на интерпретацию подобных событий.

— Капитан, — дрожь в уголке рта Хонор стала более заметной. — вы знаете о том, что я была принята древесным котом?

— Разумеется, ваша милость, — Мэндел явно пытался сдержать свой темперамент, однако голос его был чуточку напряженным. — Об этом все знают.

— И вы знаете о том, что древесные коты — эмпаты и телепаты?

— Я читал кое-что об этом, — ответил Мэндел и Хонор ощутила, как накал её собственных эмоций скакнул на уровень выше. Определённо, капитан был одним из тех людей, которые, несмотря на очевидное, продолжали отрицать идею о полной разумности древесных котов.

— Они в действительности телепаты и эмпаты, а ещё они очень умны, — сказала Хонор капитану. — Именно поэтому Нимиц оказался в состоянии ощутить, что испытывал лейтенант Меарс в последние мгновенья своей жизни.

Она раздумывала — недолго — не сообщить ли Мэнделу, что она и сама ощущала эмоции Меарса, лично и непосредственно, однако немедленно отбросила искушение. Если он достаточно зашорен, чтобы отвергнуть все последние научные доказательства разумности и способностей древесных котов, то расценит любого человека, настаивающего на том, что он обладает эмпатическими способностями, как несомненно сумасшедшего.

— Капитан Мэндел, Нимиц знает. Он не подозревает и не думает, он знает, что Тимоти отчаянно пытался не делать того, что делал. Что он был напуган собственными действиями, но не мог их остановить. А это, заявляю вам, является точным определением человека, действующего под принуждением.