Любой ценой - Вебер Дэвид Марк - Страница 129

— Не глупите, Джулия. И не считайте глупцом меня, — сказал Иллеску тем же почти спокойным тоном и Ишер содрогнулась.

Франц Иллеску мог быть абсолютной болью в заднице, и, несмотря на почти полвека, в течении которых он избавлялся от худших проявлений аристократического высокомерия, в нем всегда присутствовало чувство превосходства. Неопровержимого знания, что, по праву рождения и самой механики вселенной, он изначально лучше всех окружающих. Однако, несмотря на это — а, возможно, именно поэтому — обычно он очень тщательно следил за соблюдением вежливости в разговоре с «маленькими людьми», с которыми ему приходилось общаться. В тех редких случаях, когда это было не так, это было воистину очень, очень плохим знаком.

— Один из «наших людей», как вы выразились, совершенно определенно несет ответственность за произошедшее, — продолжил он секундой-двумя спустя. — Преднамеренно ли кто-то продал информацию этому… этой… особе, Хейесу, или нет, информация должна была исходить от кого-то изнутри Центра. От кого-то имеющего доступ к конфиденциальной информации. От кого-то, кто, даже если он или она не имели в виду преднамеренную продажу информации, был преступно — и я использую это слово намеренно, в свете заключаемых с нашими пациентами соглашений о конфиденциальности — халатен. От кого-то, кто либо посплетничал там, где он или она не должен был, или позволил кому-то ещё получить несанкционированный доступ к информации. В любом случае, мне нужна его — или её — задница. Зажаренная, на серебряном блюде, с гарниром из жареного картофеля. И я намерен проследить, кто бы то ни был, чтобы эта личность больше не получила работы в этой — или любой иной — области медицины Звездного Королевства.

Кое-кто из сидевших вокруг здоровенного стола заметно побледнел. Иллеску всё еще не повысил голоса, но температура в конференц-зале, казалось, застыла в одном-двух градусах от абсолютного нуля. Некоторые из присутствующих, как Ишер, проработали с Иллеску по двадцать стандартных лет и более и никогда не видели его на таком градусе ярости.

— Доктор, — через мгновение сказала Ишер, — я уже приступила к выявлению всех имевших доступ к данным о герцогине Харрингтон. Заверяю вас, что мы делаем всё возможное, чтобы установить, как информация из наших файлов попала в руки мистера Хейеса. Но пока что наша служба безопасности, в которой есть люди немало поднаторевшие в судебной кибернетике, только разводит руками. Я спросила Таймана Мейерса — Мейерс был главой службы безопасности Центра и не присутствовал на совещании только потому, что лично возглавлял расследование — не считает ли он, что стоит подключить кого-то еще, например полицию Лэндинга. Он ответил, что наши люди, скорее всего, ничуть не хуже следователей из полиции, но в тоже самое время заявил, что если вы решите привлечь к делу совершенно независимую команду, то он полностью готов с ними сотрудничать.

Взгляд василиском смотревшего из-под бровей Иллеску она встретила уверенно.

— Истина же, однако, состоит в том, сэр, что мы, вероятнее всего, никогда не установим ответственного за утечку информации. Как вы и сказали, это могло произойти в результате простой болтовни. Или, конечно, кто-то мог преднамеренно передать информацию, хотя мне не хочется верить, что кто-то из наших людей мог обмануть наше доверие подобным образом. Однако, в любом случае, лично мне кажется, что практически наверняка передача информации произошла в устной форме, без каких-либо письменных или электронных носителей. Что не оставляет нам особых надежд на обнаружение зацепки.

Иллеску смотрел на нее холодными глазами, отставив в сторону свою обычную для врача приветливость. Тот факт, что он знал, что она права, только сильнее раздувал его гнев.

— Мне нужен список имен всего персонала, имевшего доступ одновременно к файлам герцогини Харрингтон и графини Белой Гавани, — сказал он после паузы. — Всех — врачей, младшего медперсонала, техников, священников. Обычно я не расположен устраивать охоту на ведьм, но на этот раз собираюсь сделать исключение. — Он обвел взглядом конференц-зал и оскалил зубы в гримасе, которую никто бы не принял за улыбку. — Если быть абсолютно честным, я ее предвкушаю.

— Господи Иисусе, Джулия, — тихо пробормотал Мартейн Книпст пока они шли по коридору, — Я никогда не видел его в таком бешенстве! — он покачал головой. — Я имею в виду да, это все ужасно, безусловно. Я согласен, и не только потому, что нарушено право герцогини Харрингтон на конфиденциальность. Центру в результате тоже достанется своя порция дерьма. Но давайте будем откровенны — это вовсе не первый случай утечки информации. А его слова об «охоте на ведьм»!..

— Это не просто слова, Марти, — столь же тихо сказала Ишер. — Он это сделает. И уж если найдет виновника…

Она с мрачным выражением на лице пожала плечами. Книпст помотал головой.

— Я верю. Просто не понимаю почему.

Ишер какое-то время смотрела на него, явно прикидывая стоит ли говорить. Доктор Мартейн Книпст был, во многих отношениях, её эквивалентом в том, что касалось медицинской стороны обеспечения работы Бриарвуда. Он не являлся партнером-соучредителем Центра, но нес прямую ответственность за функционирование лабораторий и за руководство техниками работавшими в них. И, если не произойдет чего-то совершенно непредвиденного, ему предстоит стать младшим партнером Бриарвуда в ближайшие три стандартных года.

— На этот раз это… личное, — наконец произнесла она. — Отношения доктора Иллеску с Харрингтонами имеют свою историю.

— Мне казалось, что он никогда не встречался с герцогиней, пока она не стала его пациенткой, — возразил Книпст.

— Я не говорила, что это относится к ней, Марти. Это касается её родителей, и это личное, а не профессиональное. Я не собираюсь распространяться о деталях; достаточно сказать, что если и есть пара врачей во всем Звездном Королевстве, для которых он готов ползти по битому стеклу, лишь бы только не дать повода усомниться в его профессиональной этике, то это Альфред и Алисон Харрингтоны. Хуже того, по-моему он боится, что они могут подумать, что именно он выдал информацию.