Женщина— апельсин - Васина Нина Степановна - Страница 87

— И что же это такое?

— Надо встретиться.

— Зачем? — Сочный голос искренне удивился.

— Ну… это дорогая информация.

— Это мне решать, дорогая или очень дорогая, внакладе не останешься. Говори, не тяни мое время.

Такого Волков не ожидал. Он надеялся, что до встречи выяснит хотя бы приблизительно, где Ева прячет Слоника.

— Она сделала это в тюрьме. Она сделала этот побег. Она меня подставила, использовала и бросила.

— Как? — спросили на том конце.

— Ну, она все со мной обговорила, но речь шла о другом человеке, а когда я…

— Эй, я спрашиваю, как она это сделала?

— А!.. Это… Она вывезла его в фургоне с бельем. Шофер ничего не знал, произошла накладка, за рулем должен был быть я, но бежать должен был другой. Так она сказала.

— Тебя найдут, — сказали ему и прекратили разговор.

Волков заторможенно протянул телефон в окно.

Он лихорадочно перебирал в уме все, что сказал, он назвал только одно имя — ее. Потом Волков устал бояться и переживать, сделал несколько дыхательных упражнений и, открыв дверцу машины, медленно погрузился в себя, отстранившись от мокрой зимы и всего происходящего, поэтому совсем не обратил внимания на старика, сверившегося с чем-то по бумажке и вошедшего в подъезд.

Плотный с телефоном как раз подошел к своей машине и кивнул на старика молодому. Молодой выбежал быстро, не таясь, зашел за стариком в подъезд и выяснил, к кому именно старик направлялся. Старик звонил в квартиру на третьем этаже.

Ева вышла из душа и задумчиво осматривала голого, растянувшегося на тахте Володю. Когда позвонили в дверь, Ева приложила к губам указательный палец, укуталась в большое полотенце и взяла из своей сумочки пистолет «ТТ». Она подошла к двери, неслышно ступая босыми ногами, и посмотрела в глазок.

— Это я, детка. — За дверью стоял Казимир, стараясь отдышаться.

Ева удивленно распахнула дверь.

— Извини. Без приглашения и с пустыми руками. Детка, тебе надо спрятаться подальше, я случайно услышал разговор.

— Проходите же! — Ева почти силой затащила его в кухню и усадила.

— Мы все ходим под Богом, и вмешиваться в свою судьбу бессмысленно и глупо, но иногда хочется верить, что нужно только подсуетиться, куда-то прибежать, и все! Что-то изменится, кого-то спасешь… Это детское в человеке, тебе не кажется?

— Налить чаю? — спросила Ева.

В кухню зашел Володя, надев джинсы.

— Нет, радость моя. Приветствую вас, молодой человек, вы очень красивы. Да. Что я хотел сказать? Возьмем, к примеру, мою дочь. Вы, вероятно, уже знаете мою дочь, я столько о ней рассказываю. Я всем рассказываю, всем, кого кормлю. Если я спрошу, как моя дочь готовит те пирожки, кто-нибудь обязательно скажет. А ведь ее нет, моей дочери нет уже давно. Она умерла, ее нет.

Ева показала жестами Володе уйти.

— Она умерла, а в моих рассказах выходит замуж, ругается с мужем, рожает детей, разводится. Это так все странно. Если бы она жила на свете, наверное, все так бы и было, навряд ли бы мы жили вместе. Она была бы далеко, выходила замуж, рожала. Я бы ее не видел, а просто знал о ней, так какая же разница, спрошу я вас? Какая разница для меня? Никакой. Что я хотел сказать? А, да. Некоторые люди, которых я кормлю… Они не очень хорошие люди, но кормить, как и лечить, надо всех, правда? И потом, когда я вот так оживляю свою дочь, я уже Не понимаю толком, что хорошо здесь вокруг, а что плохо. Ты очень красива, моя дочь не так красива, она растолстела с годами. Да. Тебе хотят причинить зло, а ты самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо видел. Поэтому я и решил сказать тебе об этом. Я принес тебе адрес. Это адрес моей дочери. Правда, все это странно? Дочери нет, а адрес есть. Так вот. Это в Польше, возьми, уезжай сразу. Вот тебе деньги, у меня много денег, зачем они мне. Я представляю, как через несколько лет вдруг решу приехать на родину… к дочери, а там ты с детишками, поляки настоящие очень красивы! Вот и получится, что я изменю своими фантазиями мир, а?

Ева стала на колени возле Казимира и обхватила его ноги руками.

— Ну-ну! — погрозил он ей пальцем, освобождаясь и вставая. — Ты очень красива и очень раздета, и ты совсем не моя дочь, а? Раз ты не в Польше и без детишек? Я лучше пойду, а то твой молодой человек набьет мне лицо.

— Как ты могла? — спросил повышенным голосом Володя, когда Ева закрыла дверь и устало села у стены на пол. — Ты взяла деньги у сумасшедшего старика, ты ходила перед ним в одном полотенце! И что это за прыжки с пистолетом, хватит на меня давить!

— Действительно, хватит! Снимай штаны, займемся делом!

— Нет, — отбивался Володя, начав дрожать от ее прикосновений.

— Да у нас с тобой ничего другого так хорошо не получается.

Володя отнес Еву в комнату, положил ее очень осторожно на ковер и провел руками от груди вниз, к бедрам, снимая полотенце.

В дверь позвонили. Володя заметил почти неосознанное движение Евы к оружию: не открывая глаз, она протягивала руку к своему пистолету на стуле. Володя раздраженно схватил его первым и зашвырнул подальше. Потом он лег на Еву, прижимая ее своим телом и не давая ей пошевелиться, сцепив свои пальцы с ее и расставив далеко в стороны руки.

Выбившие дверь люди Макса — их было трое — ворвались в квартиру и уставились на голую парочку на полу. Один из них хотел пройти в комнату, но его остановили.

— Не мешай, — сказали ему. — Видишь, люди трахаются!

Володя повернул разгоряченное лицо и собрался выругаться от души, когда беспокойный исполнитель подбежал и ударил его по голове. Володя обмяк, успев совершенно искренне удивиться, что и отразилось на его лице перед тем, как он дернулся расслабленно и затих на Еве. Ева сбросила его с себя осторожно, села, обняв колени руками, и быстро оглядела комнату, ища пистолет.

— Вам кого, мальчики? — спросила она, вздохнув.

— Нам бы Еву Курганову. — Мальчики совершенно заторможенно смотрели на Еву, только ударивший Володю ощупывал одежду, валявшуюся на полу.

— Это я. Я вам нужна голая или одетая?

Мальчики неопределенно хмыкнули и переглянулись. Ева отыскала взглядом пистолет и поняла, что не достанет его в два переката по полу. Старший из исполнителей еще раз внимательно осмотрел Еву, потом возбужденных покрасневших мальчиков и отрицательно покачал головой. Мальчики грустно вздохнули и сняли со стула одежду Евы. Ощупывая каждый предмет, они бросали ей по очереди маленькие трусики, колготки, невесомую блузку, свитер и шерстяные брюки.