Поезд для Анны Карениной - Васина Нина Степановна - Страница 56

– А в силу наличия в черепной коробке определенного вещества, характерного для гомо сапиенс?

– Тогда, – кивнул головой инспектор, – это не будет иметь ни малейшего отношения к протоколам и отчетам. Два года до пенсии, – пожал он плечами.

– Хорошо. Не для протокола.

– Ирина Акимовна, как вы только что правильно ее назвали по имени и отчеству, хотя я вам отчество не называл, в силу своей женской слабости и миниатюрности не имела возможности сделать смертельный удар костяшками пальцев в висок, равно как и применить для этого удара подручное средство типа кастета, поскольку не имеет на руках следов.

– Как вас зовут, извините, я не расслышала после самолета?

– Илья Ильич, к вашим услугам.

– Илья Ильич, миленький, без обид, но меня от вас укачивает. – Ева быстро пошла к выходу.

– В силу необходимости совместного расследования должен уточнить...

– В силу катастрофического насморка почему бы вам не взять больничный? Вы много говорите, это вредно при простуде. Отвечайте коротко на вопросы. Группа выезжала на место происшествия?

– Место происшествия не осматривалось, потому как группа была вызвана домой к Ирине Акимовне, а точнее, в гараж при ее доме.

– Рассвет какой убойный, а, Илья Ильич! – Ева потянулась, оглядывая открытое пространство и залитый золотом горизонт.

– В каком смысле – убойный? – озадаченно спросил инспектор.

– Едем на место происшествия, – не ответила на его вопрос Ева.

– Для посещения места происшествия и выяснения точного места стоянки автомобиля в момент убийства необходимо присутствие главного свидетеля. В столь ранний час...

– А какая версия убийства указана у вас в рапорте? – перебила его Ева.

– Ограбление. В машине украден магнитофон.

Ева резко повернулась к идущему сзади инспектору, – он остановился и сосредоточенно складывал огромный платок все время, пока она осматривала его тучную фигуру.

– Два года, значит, – пробормотала Ева себе и спросила:

– В вашей машине есть телефон?

– Конечно, как не быть.

Ева Николаевна позвонила по названному инспектором номеру, терпеливо дождалась одиннадцатого гудка, потом сонный женский голос сказал: «Кто это?..» Представившись следователем по особо важным делам из Москвы, Ева предложила встретиться побыстрей для доверительной беседы на том самом месте, где был найден Ириной Акимовной убитый шофер.

– Как это – побыстрей? – удивилась женщина на том конце провода.

– Мы доедем туда минут через сорок.

– А я доеду туда не раньше десяти утра! – Трубку бросили.

Вот так и получилось, что около десяти часов, когда, пробежавшись и приняв душ, отстрельщик Хрустов вышел неспешно из дверей гостиницы.

Поджидая Диму, он ощутил сильное сердцебиение и, что его особенно удивило, – слюноотделение, разглядев неподалеку двух беседующих женщин. Одна из них – та, из-за которой его клиент прокусил губу и отбил коленки, – возмущалась и размахивала руками. А вторая смотрела, не слушая ее, на отстрельщика, слегка открыв рот от удивления.

Хрустов сглотнул слюну, отвернулся и постарался успокоиться. Он был с оружием.

Ева извинилась, проводила женщину к машине и быстро пошла к Хрустову, помахав приветственно рукой. Она подошла совсем близко, когда заметила сквозь стеклянные двери гостиницы выходящего Диму Куницына, – он, странночерно-волосый, что-то говорил человеку за стойкой, совсем рядом, по ту сторону стекла. Ева подбежала к Хрустову, сказала, что очень рада его видеть, что скучала, при этом она развернула Хрустова, встав спиной к стене и закрываясь им.

– Я тут подумала, – пробормотала она, обнимая Хрустова за шею и притягивая к себе, – подумала... Я подумала... Хрустов, ты где оружие держишь? – спросила она шепотом в наклоненное лицо.

Хрустов успел пробежаться руками по ее телу от подмышек до талии, выяснил, где она держит оружие, и растерянно соображал, что это такое происходит.

– Я тут тоже подумал на досуге. Ты мне кое-что должна. – Он прижал Еву покрепче к себе и поцеловал в губы длинным поцелуем.

Вышедший из дверей Дима Куницын осмотрел сначала улицу, повернулся, отыскивая Хрустова, и застыл. Он смотрел несколько секунд, потом отошел в сторону и отвернулся.

– Поняла, где мое оружие? – поинтересовался Хрустов, тяжело дыша.

– «Блендамед», а я «Жемчуг» люблю, – сказала Ева и не дала Хрустову оглянуться. – Слушай, тут такое дело. Ты сейчас на работе? Ладно, не отвечай, ясно, что на работе. Молодого-красивого водишь? Вы живете в этой гостинице?

Хрустов молчал, рассматривая ее лицо.

– Твой клиент, – продолжила Ева, – он не должен меня видеть. Я тоже на работе. Поработаем, Хрустов?

Хрустов удивленно вскинул брови.

– Скажи ему, чтобы не ждал, скажи – догонишь. Только меня не показывай.

– Я сейчас! – крикнул Хрустов Диме, повернувшись назад, и прижал голову женщины к груди, захватив рукой волосы. – Догоню.

Дима хмыкнул, повел головой, улыбаясь, и медленно пошел к небольшому кафе напротив.

Молодец! – сказала Ева. – Высунь немного язык... Вот так. Смотри, как надо целоваться.

Хрустов пробежался, догоняя Диму. Он был грустен и задумчив.

– Знакомая? – спросил Дима.

– Нет, так. Прохожая. Какие у меня здесь могут быть знакомые.

– Как это – прохожая? Что, вот эта... с такими ногами?

– Да. Зацепил, зажал, потискал немного. А что ты так удивляешься?

– Подожди, – Дима остановился и нашел глазами глаза Хрустова, – что ты тут грузишь, как это, зацепил-зажал?!

Хрустов вздохнул и огляделся, выбирая. Молодая женщина с большой хозяйственной сумкой не успела понять, что происходит. Ее дернул за руку и прижал к себе немолодой высокий мужчина. Со словами «Ну до чего же ты хороша!» он расцеловал ее в обе щеки и оттолкнул от себя.

– Приблизительно так. – На Диму он смотрел совершенно серьезно, с оттенком снисходительности. – Твое присутствие заразительно, – решил объяснить свое поведение Хрустов.

– Ну ты даешь! Я тоже сейчас...

– Не надо! – Диму взяли за руку повыше локтя. – У тебя так не получится. Мы потом не сбежим. Придется жениться!

На часах – половина первого. Ева Николаевна второй час копается в машине. Рядом сморкается инспектор Илья Ильич и рассказывает пошлые анекдоты оперуполномоченный Груздев, а попросту – Груздь.

– Водку пьете? – спросил он Еву. Она, задумавшись, смотрела сквозь него в открытые двери гаража и не ответила.

Гараж был милицейский. Машину пригнал Груздев, у которого на каждое слово имелся анекдот.

– Кстати, про водку! – обрадовался опер. – Едет один банкир ночью по городу и видит – стоит на проезжей части бутылка водки. Не остановлюсь, думает, засада!

– Значит, вас вызвали ночью в дом мэра... – задумалась Ева. – А тогда, ночью, машину осматривали?

– Едет он дальше!

– Я Осматривал, – кивнул Илья Ильич. – Поверхностно.

Ева села на маленький складной стульчик, вытирая руки тряпкой.

– А на проезжей части стоят две бутылки!

– Слушай, Груздь, сходи-ка ты, правда, за бутылкой. Загибаюсь. – Илья Ильич наконец чихнул и вытирал слезы.

– Сейчас. Он притормозил так...

– А лучше коньячку, – сказала Ева, доставая пачку сторублевок.

– Один момент! – Он убежал очень быстро.

Ева обвела взглядом стоящую перед ней иномарку. Где это может быть? Ведь Хмара не мог запрятать блок так, чтобы разбирать, доставая его, машину на запчасти!

– Ты почему в органах? – спросил вдруг Илья Ильич.

– Больше ничего не умею делать, – вздохнула Ева.

– Ничего себе!.. Больше ничего. Вот ты сейчас злишься?

– Почему? Нет, не злюсь. Просто решаю задачку.

– А если не найдешь, разозлишься?

Ева повернулась к стоящему сзади инспектору и посмотрела на него внимательно. Илья Ильич аккуратно складывал платок.

– А я как разозлился! Меня даже пот прошиб, вот как! Куда я только это не тыкал. Никуда не подходит! В силу неизвестности предмета я решил его пока конкретно не описывать и не применять в качестве улики. – На протянутой Еве ладони лежал небольшой, похожий на пейджер предмет.