Поезд для Анны Карениной - Васина Нина Степановна - Страница 35

А потому, доходчиво объяснили ему, что он должен в целях собственной безопасности уехать на некоторое время из Москвы подальше. Это раз. И вообще, так как он является редким специалистом своего рода, пора ему выходить на более высокий уровень и решать проблемы всей страны. Это было два.

Гриша Покосов бомжевал недалеко от Курского вокзала. Жил он с двумя молоденькими парнишками под стропилами моста. Первые ночи были фантастически ужасны: содрогаясь от каждой проехавшей машины, мост вибрировал, тело откликалось на эту вибрацию, посылая в мозг сигнал тревоги. Сколько Гриша ни уговаривал свой простуженный организм, что это просто машина проехала – не землетрясение, не взрыв, – организм ему не верил. Только на пятые сутки тело смирилось и перестало вырабатывать адреналин, Гриша научился не дергаться от каждого содрогания моста, а просто отмечать в полусне: «КамАЗ груженый», «легковушка» или «много-много мотоциклов» – это обычно бывало по четвергам около полуночи.

Жившие с ним мальчики Гришу уважали, приносили ему еду и рассказывали о своем способе зарабатывания денег. Они «проститутили», как говорил Гриша, на вокзалах и в подворотнях, в квартиру на ночь их снимали редко. Гриша покорил их навек, когда сработал два передатчика на батарейках. Теперь братья могли разговаривать на расстоянии, имея всего-то лишнюю пуговицу на одежде, пластмассовую затычку в ухе плюс маленькое устройство, прикрепленное липучкой под волосами на голове, и прийти друг другу на помощь при необходимости.

Город изнывал от жары, полуголые люди кучковались около прудов и редких работающих фонтанов, а Гриша заходился в кашле каждые полчаса и бродил между ними привидением в расстегнутом длинном и замызганном плаще. Отросшая борода, шелковый цветной платок под нею, под плащом жила на худом теле Гриши отличная джинсовая ковбойка, когда-то элегантно-серая, джинсы тоже имели хорошую родословную, но ступни потели в огромных рваных кедах. Белья нижнего Гриша не имел и однажды едва убежал от разъяренной толпы, забыв застегнуть ширинку после облегчения по-маленькому.

Вспоминая последнее испытание своего изобретения, Гриша жалел погубленный прибор. Ему очень хотелось узнать, нашли ли чего милиционеры в корыте с бетоном. Мальчишку, который пострадал при испытаниях, Гриша вспоминал с удовольствием и сочувствием. Потому что Пеликан честно предупредил Гришу об опасности, передавая свое телефонное сообщение на пейджер. Перестановка слов. И все дела. Через полчаса после его звонка Гриша уже закреплял свою стрелялку на стройке.

Переждать бомжом ему надо было месяца два. Но все сильней и сильней содрогалось в температурной лихорадке по ночам худое тело. Гриша стал опасаться, что умрет без горячего питания и нормальных условий. Он обложился газетами и читал объявления до помутнения в глазах. Интересовали его в основном «сниму дачу на лето» и «требуется хорошая няня с помощью по хозяйству, проживание за городом».

Заплатив за час пользования в «Интернет-кафе», Гриша поставил принесенную с собой дискету с программой справочного поиска и узнал все интересующие его адреса по номерам телефонов. Братья вошли в дело и пять дней вызванивали в двери намеченных квартир, хозяева которых, как предполагал Гриша, либо нашли дачу, либо помощницу по хозяйству, с которой уехали за город. Из пятнадцати вариантов пять квартир отпали в первый же день – были сданы или находились в элитных домах с консьержкой, еще пять пустели только с вечера пятницы и до вечера воскресенья, их Гриша решил иметь как более или менее гарантированный вариант, три регулярно посещались соседями – цветы, рыбки, пустые почтовые ящики. Только в двух случаях за пять дней с четверга до вечера понедельника никто не откликнулся на телефонный звонок и звонки в дверь.

Утром в субботу Гриша осмотрел выбранную дверь и определил тип замка, поехал в гараж автобазы к брату, попросил постоять у станка полчасика. Брат Гриши, огромный рыхлый молчун, ходил сзади, сопел, но ничего не сказал про допрос в милиции и обещание позвонить, как только Гриша объявится. Он пожалел его. Из-за запаха в основном. Пахло так, словно Гриша писает в штаны, а ночует в мусорном баке. По длинным волосам, свисающим сзади на нелепый огромный плащ Гриши, кое-где прогуливались вполне упитанные вши.

– Ты это... – собрался с духом шофер, когда Гриша уходил, – ты того... Сам понимаешь, не очень... Если что – сразу!.. – и сунул ему деньги.

К полудню Гриша открывал металлическую дверь, пользуя несколько заготовленных ключей по очереди. Один из братьев стоял на лестничной клетке этажом выше, а другой – на улице. Гриша потел и обмирал от слабости, но замок наконец тихо щелкнул, и он вошел в темное пространство квартиры, которая оказалась двухкомнатной, ухоженной, со слабым запахом женской косметики и духов. Стараясь не шуметь, братья набирали ванну, холодильник был отключен. Главный сюрприз ожидал Гришу, когда он толкнул на себя закрытую дверь второй комнаты. Он даже застонал от удовольствия. С письменного стола на него смотрел черный квадратный глаз монитора. Монитор стоял на компьютере, рядом находился дружок-принтер и фотография в рамке молодой смеющейся женщины с ребенком.

Вечером в субботу Ева тщательно одевалась в ванной, слушая, как переругиваются Далила и Илия. Неподвижная – статуэткой Будды – Муся сидела на маленькой скамеечке перед телевизором, расставив в стороны коленки, уставившись в экран застывшим взглядом и забыв про маленький нож и картошку в миске.

– Я не хочу, чтобы мой ребенок ходил с тобой по разным местам. – Далила открыла дверь ванной и зашвырнула не глядя пеленку в корзину. – Он слишком мал, чтобы быть твоим другом, оставь его в покое!

– Почему бы тебе не спросить у Кеши, что он хочет. – Илию было плохо слышно.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Я сказала – нет.

Несколько секунд тишины, потом дверь ванной распахнулась, Далила с безумным лицом сказала, еле двигая губами:

– Он... он ребенка носит по комнате за ноги вниз головой!..

– Прекрати. – Ева зачесывала мокрые волосы.

Далила только глотала ртом воздух и делала движения руками.

Ева вздохнула и прошла в комнату близнецов. Илия положил одного ребенка на пол манежа, осторожно захватил ноги у щиколоток другого и медленно поднял вверх. Ева сразу угадала, что это была девочка: у нее уже был свой, отличительный от брата жест – она засовывала в рот не большой палец, а мизинец, что и продемонстрировала в такой необычной позе.

– Только не заори, а то испугаешь! – Илия говорил спокойно, немного раскачал, потом опустил девочку на пол манежа. – Чего это твоя подруга такая нервная, все время орет? Это детям вредно.

– А таскать их вниз головой – не вредно? – просипела все еще бледная Далила.

– Представь себе – нет, специалист по уходу за маленькими детьми! А как ты их подмываешь? Ты сделаешь из них сексуальных маньяков!

– Минуточку, – решила вмешаться Ева, но ее оттеснили в коридор. Далила, резко покраснев и агрессивно заматывая свои волосы в крученый канат, пожалуй, собиралась врезать противному мальчишке как следует. Это чувствовалось на расстоянии, Илия прятался от нее за манежем.

– Ну у тебя же должно быть медицинское образование! – почти заискивающе говорил он. – Разве я тебе не говорил, что главное в человеке – это его половые органы. Таких маленьких надо подмывать изо рта! Не рукой, не струей воды, пусть Муся скажет. Муся!

Муся, застыв, смотрела не моргая репортаж с места какой-то аварии на кольцевой.

– А писать ты на них еще не писаешь? – закричала Далила. – Изо рта, вы только послушайте!

– Она опять орет, дети не должны жить в такой обстановке! – Илия обратился к Еве. Ева посмотрела на детей. Радостные и толстопузые, они изучали друг друга, повернувшись головками.

– Люди, – сказала Ева, – я вас люблю, честное слово, ну как же я вас люблю!

Она подошла к телевизору и выключила его. Муся дернулась и осмысленно осмотрела очищенную картошку и нож в руке.