Поезд для Анны Карениной - Васина Нина Степановна - Страница 33

– Из армии. Я служил на флоте, специальные системы наведения и поиска. Отличник боевой и так далее. Не отвлекайтесь. Меня сразу удивило, какого рода бумажки я на экране сортировал, вернее, сортировала программа, а я отслеживал. И почему это вам ничего не напоминает? Вспомните, вы ставите квартиру на прослушку, слушаете неделю, две, потом ваш слухач прогоняет записи и выдергивает то, что ему нужно, из большого количества материала по отдельным словам, именам, ну?

– Чего – «ну»? Ты еще советскую систему вспомни, там некоторых месяцами слушали.

– Отличный пример. А потом все, что записано, прогоняли быстро на кодовое слово или имена.

– Точно, – пробормотал Карпелов.

– А теперь представьте, что все документы, бумажки, любовные письма, приказы и заявления всего нашего народонаселения поступают в одно место. Вы должны отловить в этом месиве то, что представляет интерес для органов безопасности.

– Подожди, как это – поступают? Откуда? Ты хочешь сказать, что владельцы этих бумажек не знают, что...

– Конкретный пример. Странно было бы предположить, что секретная организация, такая как, например, «Белые Погоны», честно отправляет копии всех своих протоколов, приказов – ну, я не знаю, всего, что пришлось записать! – в какое-то место для отчета. А я выдернул ее записи. Случалось, что, работая в центре, я читал в одну смену до сотни листов стихов, бухгалтерских отчетов и распоряжений с грифом «особо секретно» одновременно!

– Как это? – Карпелов почувствовал, что тупеет. – Как это попало в этот твой центр?

– Как, как... Я сам дурел. А сегодня мне пришла в голову одна мысль. Это из области фантазии, я говорил. – Январь замолчал, перегнулся через подоконник и вдруг спел в прямоугольник окна, в границу лета, шумной жизни и комнаты в шестнадцать квадратных метров:

– Летят утки... Ле-е-етят у-утки и-и-и два гу-уся-а-а.

– Январь, гони свою фантазию немедленно!

– Ксероксы.

– Это все? – спросил Карпелов через несколько минут полного молчания.

– Все! – Январь явно гордился собой.

– Ну так, значит, иду я отксерить нужную мне справку или копию какую, и что дальше?

– Все, что ксерится или идет по факсу, поступает через специальную систему сканирования на общий информационный компьютер, единый для установленных систем. Только об этом никто не знает.

– Что, все ксероксы, которых как собак нерезаных в каждой подворотне?..

– Все небольшие личные сканеры, все ксероксы и факсы издательств и бухгалтерий, заводов, казино, банков и так далее. И я еще не придумал точно, может, этот универсальный сканер стоит и на принтерах.

Карпелов, задумавшись, представил себе огромную, натянутую порванным чулком паутину на всю похудевшую тушку его любимой страны.

– Но ты же не знаешь точно, откуда поступала та информация, которая обрабатывалась в этом твоем центре!

– Вы просили фантазию, и поподробней. Объясните, если можете, по-другому, откуда еще в одну кучу могут свалить неисчислимые любовные романы, бухгалтерские отчеты обувной мастерской, копии финансово-лицевых счетов и исковых заявлений в суд, детские рисунки с поздравлениями папы с днем рождения и подробные отчеты частных детективных агентств? А проверить, насколько я прав, можно только опытным путем. Но я еще это толком не обдумал. Будем проверять?

– Что? – не поверил своим ушам Карпелов.

– Я говорю, что если вы желаете точно убедиться, прав я или нет, то в свободное от основной работы время можем создать группу. По выяснению незаконного использования электронных систем для тотальной слежки за населением России, что противоречит конституционным правам этого самого населения.

– А нельзя просто покопаться в каком-нибудь первом попавшемся ксероксе и найти этот твой, как его... сканирующий приборчик? Когда вообще его туда засовывают? У нас вся техника зарубежная, не могут же официально проводить такой заказ?!

– Покопаться нельзя, – авторитетно заявил Январь. – Это может быть крошечная плата. И ставят ее, конечно, здесь.

– Знаешь... – задумался Карпелов и вдруг спросил:

– А ты меня не разыгрываешь?

Январь неопределенно пожал плечами, но смотрел честно и грустно.

– Давайте решим точно, чего мы хотим, – предложил он, – по Кургановой.

– Говори, что узнал. – Карпелов нахохлился, ему вдруг стали неприятны все эти отдыхающие рядом люди.

– Принята в «Белые Погоны». От работы была отстранена, переведена в страховую компанию. После убийства офицера ФСБ, как помните, покончила с собой. В посмертных списках числится.

Дальше – неувязочка у них вышла. Из одного протокола «Белых Погон» выходит, что ее кандидатура большинством при голосовании выбрана для уничтожения Вареного Киллера. Три дня назад. Особо секретная информация, – усмехнулся Январь. – Я поставил на поиск «Вареный Киллер». Очень интересно. Но работка не для нас. Чисто мальчик делает, не подкопаешься. Дамочки с ума сходят.

– Я знаю, – устало перебил его Карпелов. – Поехали?

– Поехали, – легко подхватился с места Январь. – А куда и зачем?

– Покажем фотографию Хрустова матери Пеликана. Если я угадал, поедем знакомиться с неотразимой женщиной из журнала.

– А как вам удалось насчет адреса?

– Это просто было. Моя любимая женщина сказала бы, что мужики хорошо посплетничали. Я узнал, кого хоронили тогда на кладбище. Отдел убийств Центрального округа. Женщина умерла при родах. Двойня. Сразу после похорон муж побежал в загс и женился. Из своей квартиры выехал, детей из роддома забрал, хотя перед этим оформлял как отказников. Кто же живет в его квартире? Новая жена. Ева Николаевна Комлева, с детьми. Кстати, их у нее трое, да, да! – Карпелов кивал остановившемуся и открывшему рот Январю. – Третий ребенок тоже не ее, она вывезла его из публичного дома Хамида-Паши, усыновление по всем правилам не проведено, но документы поданы. Мальчику пятнадцать лет или около того.

А вдруг все-таки это не она?

– Ну, я думаю, мы ее и одетой узнаем. А теперь, уж прости меня за тупость, не мог бы ты коротко и ясно ответить на мои вопросы. Ты залез в какой-то охраняемый банк в субботу?

– Нет, – коротко и ясно сказал Январь.

– Как на твой компьютер поступила информация?

– Проводник.

– Ну ты не до такой степени, ты глаголы-то употребляй! – повысил голос Карпелов, выезжая со двора.

– Знакомый парень дежурит в банке с «пентиумом» шестисотым, я передаю ему дискету с кодами, он гонит информацию на проводник – другому парню, у него защита сильная, а тот уже – мне.

– Защита – это?..

– Защита – это чтобы меня не вычислили.

– Ты все узнал, не выходя из квартиры?

– Так точно.

Карпелов вздохнул с облегчением.

– Если честно... – сказал, видя его облегчение Январь, – я все-таки нарушил закон.

– Спасибо тебе, хлопчик, за твою честность! Ты же только что сказал, что в помещение не проникал?!

– Дискета с кодами. Это было трудно, но я ее вынес тогда. Когда из центра увольнялся. Если бы вы были специалист, вы бы сразу поняли. И еще. Если у них в банке работают специалисты, а я думаю, что это так, – они могут узнать, что в процессоре копались. Я защитился как мог, но при специальном расследовании можно все раскрыть.

Для Карпелова все, что говорил Январь, было как лекция по лингвистике, которую он честно прослушал в университете на семинаре филологов, уговаривая себя не заснуть. Потому что всхрапнуть боялся.

Мать Пеликана, уставшая и потная – стирала, взяла фотографию Хрустова за самый кончик мокрыми руками, сдувая со лба колечки когда-то рыжих, а теперь изрядно поседевших волос. Она кивнула головой, смотрела на Карпелова влажными испуганными глазами, но не задала ни одного вопроса про сына и стояла в дверях, пока они спускались по лестнице вниз.

Карпелов и Миша Январь ехали потом молча, и через полчаса майор заглушил мотор в старом дворике. Он вздохнул и развернулся к сидевшему рядом Январю: