История Византийской империи. Том 1 - Успенский Федор Иванович - Страница 135

Персидская война может быть разделена на два периода, границей между которыми служит смерть Хосроя в 579 г. Со стороны Юстина главнокомандующим был назначен сенатор и патрикий Маркиан, имевший, впрочем, в своем распоряжении весьма незначительный отряд и ограничивший свои действия демонстрацией против пограничной крепости Нисиби. Между тем, как византийский полководец осаждал этот город, персы вторглись в Сирию и нанесли много вреда незащищенной стране, уведя толпы пленных и разорив города и селения, а сам Хосрой осадил византийскую крепость Дару и взял ее после шестимесячной осады.

Ввиду неудачного хода военных действий на Востоке и опасности на Западе от авар Юстин отозвал Маркиана и назначил на его место другого вождя. На некоторое время затем военные действия перенесены были в Армению, где персы разрушили два города, Севастию и Мелитину, но потом, в свою очередь, потерпели поражение от Юстиниана, племянника одноименного императора. Но до назначения Маврикия, будущего императора, на место главнокомандующего на Востоке (577–578) персидская война тянулась с переменным успехом. Маврикий, прошедший хорошую военную школу и любивший военное дело, теорией которого он занимался специально[26], подготовил из своих земляков каппадокиицев надежный военный отряд и воспользовался им для войны с персами. Не ограничиваясь защитой пограничных областей, Маврикий перенес поле сражения на персидскую территорию и стал опустошать несчастную персидскую Армению. Успехи его были так значительны, что совершенно изменили взаимное положение враждующих сторон. Уведя из Армении множество пленных, Маврикий поселил их на острове Кипре. На историю дальнейшей войны огромное влияние имели военные реформы Маврикия и смерть Хосроя в 579 г.

Преемник Хосроя Ормисда IV прервал переговоры о мире, начатые Тиверием, и решился продолжать войну. Но византийские войска продолжали иметь перевес благодаря, с одной стороны, купленному дорогой ценой миру с аварами, позволившему сосредоточить на Востоке больше военных сил, а также благоразумным военным мерам Маврикия. В 581 г. он одержал над персами большую победу при Констанции в Месопотамии, имея на своей стороне сарацинского князя Мондира, который оказал ему важную услугу. Когда в следующем 582 г. Маврикий вступил на престол, командование на Востоке перешло к стратигу Иоанну Мистаку, который не имел ни искусства, ни счастия своего предшественника и потерпел от персов несколько поражений. На смену ему послан был Филиппик, женатый на сестре царя Гордии. В 586 г. персидское и византийское войска встретились в Восточной Месопотамии в долине Солах, где произошло решительное сражение, окончившееся поражением персов. Достойно замечания, что здесь в первый раз упоминается знамя с изображением Нерукотворного образа, с которым Филиппик обходил византийские войска. В этом деле принимал участие в качестве подчиненного Филиппику лица Ираклий, отец будущего императора.

После успешного дела при Солахе высшее руководство военными делами на персидской границе перешло к Ираклию, который с успехом делал набеги на города и селения в Южной Армении, имея главный опорный пункт в Амиде, т.к. с утратой Дары граница на Востоке изменилась в ущерб Византии. Когда весной 586 г. послан был на Восток новый военачальник в лице Приска, положение сторон еще более изменилось не в пользу империи. В византийском войске начался мятеж, раздались жалобы на неправильную выдачу продовольствия и уменьшение денежных выдач. Хотя Маврикий поспешил заменить непопулярного военачальника любимым между восточными войсками Филиппиком, но и это мало содействовало успокоению войска. В 588 и 589 гг. последовали две битвы при Мартирополе и Нисиби, окончившиеся поражением персидского войска. Но как, в конце концов, успех войны мало зависел от случайной победы или поражения одного отряда, и как персы умели хорошо пользоваться близостью к своей территории и быстро пополняли запасы, видно из того, что вскоре после поражения, испытанного при Мартирополе, они осадили засевший в городе греческий гарнизон и снова овладели этим городом.

Затянувшаяся персидская война могла продолжаться и еще многие годы. Ни персы, ни греки не употребляли в дело больших военных сил, чтобы нанести решительное поражение противнику. Собственно говоря, военные действия сосредоточивались на пограничной полосе, и ни одна сторона не отваживалась проникать в собственные области противника. Решительное влияние на дальнейший ход действий оказали внешние события, частью вызванные сношениями Маврикия с соседними полунезависимыми арабскими и турецкими князьями. Как бы то ни было, Персия оказалась в весьма затруднительных обстоятельствах: арабы напали на Месопотамию, турки угрожали северным границам, хазары вторглись в Армению. Хотя персидский военачальник Варарам одержал победу над турками, но в Колхиде потерпел поражение в деле с византийским отрядом. Когда царь Ормисда, разгневанный за неудачу, хотел лишить его командования, Варарам поднял восстание и начал войну против непопулярного властителя. В 590 г. Ормисда был убит, и на его место провозглашен царем взбунтовавшийся военачальник. Но у Ормисды остался в живых сын Хосрой II, который обратился к Маврикию с просьбой о помощи и с большими обещаниями, если царь примет на себя задачу восстановить его на царстве.

В Константинополе хорошо взвесили внутреннее и внешнее положение Персии и приняли сторону низверженной династии. Двумя победами над узурпатором восстановлена была власть Хосроя II над Персией, и в 591 г. заключен был мир, по которому персы уступили Византии персидскую Армению и Восточную Месопотамию. Утраченные во время 20-летней войны крепости Дара и Мартирополь возвращались Византии. Неожиданно сложившиеся благоприятно для Византии политические события дали ей весьма выгодный мир и позволили Маврикию перевести часть войск с Востока в Европу, где дунайская граница угрожаема была аварами. В течение 10 лет на восточной границе был прочный мир.

Глава XI

Низвержение Маврикия и провозглашение Фоки. Восстание экзарха Ираклия

Восьмилетнее правление Фоки (602–610) представляет собой самый постыдный период в истории Византии, которому было бы излишне посвящать особую главу, если бы не побуждали к тому особые соображения. Мы уже неоднократно указывали, что в конце VI и в начале VII в. начинают обнаруживаться новые элементы в истории, которым свойственно особое наименование и которые в своей совокупности дали Восточно-Римской империи характер византинизма.

В истории смены царствований до вступления на престол дома· Ираклия остается загадочным вопрос об участии в политических переворотах городских димов и о реформах, задуманных и проведенных в жизнь царем Маврикием. «Нет периода, – говорит Финлей, – в который бы общество находилось в такой универсальной деморализации, когда все народы, известные грекам и римлянам, оказались бы в такой степени утратившими энергию и доблесть, как период от смерти Юстиниана до появления Магомета»{1}. Но проследить причины этой деморализации и сделать анализ явлений, в которых главнейше выразилось падение нравов и доблестей, составляет очень трудную задачу, которая не удавалась еще историкам. Может быть, это чувствовали современники, но настроение их осталось для нас малопонятным и известным. Между прочим, в чудесах св. Димитрия Солунского{2} есть намек на те реальные факты, которые много объясняют картину нравственной распущенности в конце VI и начале VII в. «Кто не знает, – говорит жизнеописатель, – какую тучу пыли поднял диавол при Маврикии, благочестивой памяти царе, убив любовь и поселив взаимную вражду на всем Востоке, и в Кили-кии, и в Азии, и в Палестине и до такой степени взволновав все соседние области даже до самого царственного города, что димы не только не удовлетворялись тем, что упивались на площадях кровью соплеменников, но и нападали взаимно на жилища друг друга и безжалостно убивали тех, кого в них находили живыми, сбрасывали на землю с верхних этажей женщин и детей, стариков и юношей, которые по слабости сил не могли спастись бегством, и, подобно грубым варварам, грабили своих односельчан и знакомых и родственников и сожигали их жилища».