История Византийской империи. Том 1 - Успенский Федор Иванович - Страница 115

Но между постройками Деир Семана важное значение имели и церкви. В высшей степени интересно было бы решить вопрос о том, какие постройки относятся к более ранней эпохе – те, которые на горе, или те, что под горой. По нашему мнению, храм Симеона на горе возник позднее, чем монастырские постройки под горой; все заставляет, кроме того, принять, что св. Симеон, прежде чем избрал столп для своих подвигов, жил некоторое время в монастыре при подошве холма, т.е. в нынешнем Деир Семане. Имея в виду, что в Деир Семане оказывается весьма много погребальниц, следует думать, что здесь погребались не только постоянные жители этого священного убежища, но, главным образом, пришлые из разных мест богомольцы. По обширности размеров прежде всего обращает на себя внимание место погребения, устроенное в скале при спуске с холма. Эта усыпальница в два этажа высечена в скале, так что в ней были погребения над землей, в верхнем этаже, и ниже земли, в скале. В нижнем этаже высечены ниши в скале, и в каждой отдельные места погребений.

Наконец, следует остановиться вниманием на огромных постройках и приспособлениях для обеспечения населения водой. Сюда относится громадных размеров цистерна, сделанная по всем правилам римской техники. Она состоит из ряда колонн, на которые опирается архитрав. Расстояние между колоннами около 2 метров, в ряд идут три колонны. По-видимому, вода отсюда сообщалась посредством подъемного снаряда по всему городу. Для этого служила система каменных столбов, или пилястров, на которых лежали, а частью и теперь еще лежат, каменные плиты, снабженные углублениями, по которым текла вода в разные части города, имея отдельные проводы и в частные дома. Систему водопровода подобного рода мы заметили только в городе Симеона».

Глава VI

Постройка св. Софии и других зданий в столице. Линия пограничных укреплений

Пожаром во время известного возмущения «Ника» уничтожены были многие общественные и частные здания в самой богатой и населенной части города. Именно, сгорели тогда богатые сооружения: храм св. Софии, бани Зевксиппа близ ипподрома, часть дворца, наконец, торговые помещения и портики по Большой улице до площади Константина{1}, где жило самое богатое и влиятельное население города. Спустя 40 дней после усмирения мятежа Юстиниан решил на месте сгоревшего храма св. Софии построить новую церковь того же имени, которая стала бы украшением его столицы и служила выражением идеи империи. т.к. кругом места были застроены, а император желал строить обширное здание, то пришлось прежде всего с громадными издержками выкупить у частных владельцев ближайшие участки земли и снести находившиеся на них постройки. Разработка плана предполагаемого храма была поручена двум известным тогда архитекторам: Исидору из Милета и Анфемию из Тралл, которые, как можно заключить из современных о них известий, действительно отличались большими знаниями в физике и строительной технике{2}.

Юстиниановская св. София и до сих пор остается беспримерным и непревзойденным памятником христианского зодчества, поражая наблюдателя своими размерами, висящим над зрителями куполом и обилием падающего сверху света. Этот памятник прекрасно характеризует эпоху Юстиниана и занимает совершенно особенное место в истории христианского искусства. Значительнейшие города империи, в которых оставались еще памятники древнего искусства, участвовали добровольными и подневольными жертвами в украшении св. Софии константинопольской. Из Рима были доставлены восемь порфировых колонн, взятых из храма Солнца; Ефес пожертвовал восемь колонн из зеленого мрамора. Из Кизика, Троады и Афин привезены были в столицу другие украшения. Строительный материал употреблялся самый лучший, какой только можно было достать по всей империи: из Проконниса, из Нуми-дии, Кариста и Иераполя. Но драгоценные мраморы не удовлетворяли Юстиниана, он употреблял в дело золото, серебро, слоновую кость с целью придать возводимому зданию небывалый блеск и царскую роскошь. Постройка вызывала громадные расходы, но Юстиниан не останавливался перед жертвами на дело, которое считал вопросом своей чести и религиозного долга. Под начальством двух главных архитекторов и подчиненных им мастеров работало над постройкой св. Софии 10000 человек. Освящение храма происходило в конце 537 г., так что

постройка продолжалась с небольшим четыре года, и в это время было израсходовано около 130 миллионов рублей. Св. София была окружена множеством построек, назначенных для потребностей культа и для духовенства. На месте нынешней площади, открывающейся по направлению к ипподрому, была знаменитая площадь Августеон, отделявшая храм от Большого дворца. На эту площадь выходила часть дворца Халки с часто упоминаемыми в истории Медными воротами Халки. К западу, там, где на эту площадь выходила главная улица города – Меса, возвышалась знаменитая колонна Милий. Меса соединяла Августеон с форумом Константина. Св. София открывала собой достопримечательности Константинополя, и всякий торжественный выход царей в праздничные дни или начинался, или оканчивался св. Софией. Перед главным входом был большой открытый двор, атриум, окруженный портиками и колоннадой, в середине мраморный фонтан.

Святая София представляет собой обширный четырехугольник с двумя нарфиками длиной 77, шириной 71,70 м без нарфиков. Архитектурное чудо храма – это центральный купол в 31 м в диаметре, господствующий над средним кораблем и опирающийся на четыре арки, в свою очередь утвержденные на четырех больших колоннах. Чтобы дать некоторое представление об архитектурных особенностях св. Софии, воспользуемся небольшой выдержкой из книги Диля: «Не входя здесь в подробности технического свойства, обратим внимание на то, что составляет в собственном смысле новинку и достопримечательность здания, на колоссальный купол. В настоящее время принято думать, что юстиниановские архитектора заимствовали идею подобного расположения из восточной, и в частности из персидской, архитектуры, и можно думать, что эта система постройки, расположение частей и новые методы распространились в Малой Азии и перешли в Константинополь. Но, пользуясь распространенными образцами и применяя их с необычной смелостью и удивительной плодовитостью, строители св. Софии не были только подражателями. Построив этот памятник, чудо устойчивости, смелости, чистоты линий и блеска красок, они по справедливости могут быть названы изобретателями. По словам Шуази, „никогда гении Рима и Востока не давали в их соединении более поразительного и гармоничного произведения“{3}. Следует признать большой заслугой Анфемия и его сотрудников, что они в совершенстве выполнили предстоявшую им редкую комбинацию. Константинополь, переменив и соединив в единственном здании плодотворные архитектурные приемы, воспринятые им от Востока, вполне усвоил их византийскому искусству. Нельзя думать, что эти удивительные результаты были добыты без труда. Это была далеко не легкая строительная задача – осуществлять те громадные пропорции, какие предположено было дать куполу. Ему даны были устои в виде четырех массивных столбов, которые были сложены из камней, подобранных с особенной тщательностью, залитых цементом и скрепленных железными скобами. Чтобы предупредить разрыв колонн, стволы их скрепили металлическими обручами, а чтобы уравновесить давление тяжести, под каждый камень подкладывали листы прокатанного свинца. И, несмотря на все эти предосторожности, не раз точки опоры подавались под тяжестью арок, которые они поддерживали, и была опасность, что все повалится. Что касается самого купола, дело было еще серьезней. Чтобы облегчить его тяжесть, на постройку его употреблены были особенные материалы: белая пористая черепица, чрезвычайно легковесная, специально приготовленная на острове Родосе. Во все время, пока продолжалась постройка, ежедневно совершались богослужение и молитвы за успех предприятия; в самый корпус здания вкладывали частицы мощей. Наконец, на высоте 55 метров с лишком возвели купол – по словам Прокопия, произведение удивительное и вместе устрашающее, которое как будто висит на золотой цепи с неба, а не утверждается на каменной постройке»{4}.