Отрицание отрицания - Васильев Борис Львович - Страница 72

Наталья была так взволнована, что первые слова прошли мимо ее сознания. Она начала слышать отдельные фразы, только чуточку успокоившись.

—… вы — самые надежные тылы для своих мужей, позволяя им полностью отдать все силы и уменье обучению личного состава… мы окружены врагами, социальное противостояние достигло предела… наша гордость и мощь — любимая Красная Армия засорена просочившимися врагами трудового народа…

Никто не записывал, потому что их предупредили, что стенограмма встречи будет выдана каждой участнице совещания. Наталья жадно слушала, мечтая о том, что она непременно выступит в прениях, которые были предусмотрены после перерыва. Она пока плохо представляла, о чем именно будет говорить, но как только товарищ Сталин начал объяснять необходимость социализации деревни для активного противостояния кулаков в союзе с подкулачниками, сразу поняла, что говорить следует только об этом. И первой подняла руку, когда желающим предложили выступить. Даже вскочила с места, как девчонка.

Поначалу говорила она очень путано, горячо, сбивчиво. Но, постепенно успокоившись, рассказала главное. О том, что то ли сгоряча, то ли от недомыслия раскулачивают крепких середняков, наклеивая им ярлык подкулачников.

— Мне кажется, что такими поступками мы дискредитируем само указание Правительства о коллективизации, дорогой товарищ Сталин.

Повисла пауза, никто не решался первым выразить свое отношение. И первым зааплодировал товарищ Сталин. Зал тотчас же взорвался овацией, но товарищ Сталин поднял руку, и все мгновенно смолкли.

— Очень верное наблюдение, — сказал Сталин. — Это и есть головокружение от успехов, о чем будет принято соответствующее постановление.

Когда Наталья вернулась в дивизию, по радио уже дважды передавали стенограмму речи товарища Сталина и его ответ жене комдива Николаева. И поэтому ее встречали не просто торжественно, но и празднично, накрыв в складчину стол с угощениями и скромными возлияниями. И она была хозяйкой за этим веселым и дружным столом.

А через три дня в излюбленные чекистами четыре утра прибыла легковая машина за Натальей Николаевой.

— Да не беспокойтесь, товарищ комдив, — широко улыбнулся старший из чекистов, когда Николаев открыл дверь. — Вашу супругу наверх востребовали, в Кремль. Тексты сверить, что ли.

— А почему в такую рань?

— Так ведь самолет на это время заказан. Спецрейс.

— Спецрейс!.. — восторженно воскликнула Наталья и сразу же ринулась одеваться.

Николаев прошел вслед за ней, молча отбросил шелковые чулки, кокетливую комбинацию, батистовое белье. Вытащил вместо него теплое, добавил два свитера, заставил надеть самое теплое платье и самые теплые сапожки…

— Зачем? Я же в Кремль!..

— Если в Кремль, переоденешься. А если мимо провезут — перезимуешь. И верь, Наташка, я добьюсь. Чего бы это не стоило…

— Да что ты придумываешь! — возмутилась она. — Паникер!..

Но оделась тепло. И — не вернулась.

Через Генеральный штаб Николаев добился разрешения встретиться со следователем НКВД, который вел дело его жены.

— За что арестована моя жена?

— Ваша супруга Наталья Николаевна находится под следствием. Меру пресечения определит суд.

— Сформулирую по иному. В чем обвиняется моя жена?

— Ваша супруга слишком буквально поняла явно провокационный призыв Бухарина «Обогощайтесь». И организовала кулацкие колхозы именно по этому принципу. Следствие выясняет, почему это было сделано. По заблуждению или убеждению.

— Как то, так и иное предполагает суд?

— Естественно. У нас лучшая в мире правовая система.

Николаев понял, что участь Натальи предрешена. Но ему необходимо было узнать, чем грозит его жене эта лучшая в мире правовая система.

— Я убежден, что моя жена ошибочно приняла спекулятивный призыв Бухарина в качестве руководства к действию.

— Если следствие это установит, полагаю, что суд ограничится высылкой ее в отдаленные районы на небольшой срок. Скажем, года на три.

— Ясно, — Николаев с трудом подавил вздох. — Благодарю за разъяснения и позвольте откланяться.

Он был настолько потрясен судьбою жены, что просто не заметил странной усмешки следователя. И следователь этот, как только закрылась дверь за посетителем, тотчас же снял трубку внутреннего телефона, набрал трехзначный номер и приглушенно сказал:

— Ты прав. Он приходил интересоваться. Как говоришь?.. Там встретятся?.. Я тоже так думаю.

И положил трубку на рычаг.

Через три дня комдив Николаев получил предписание Народного Комиссара Вооруженных сил принять под свое командование Отдельную Дальневосточную дивизию.

Чекисты всегда действовали быстро и на редкость слаженно, как то было заведено еще их организатором и вдохновителем.

В первые дни осмотреться не довелось. Бабы ревели, мужики хмуро рыли землянки, настилали в них полы, обшивали холодные земляные стены жердями. Кузьма распределил, кому рыть, кому строить, кому утеплять, назначил старших и только после этого решил оглядеться.

Их привезли в низину между возвышенностью, поросшей соснами, и густым кустарником с противоположной стороны. Кузьма колупнул землю. Сырой подзол, воду бы отвести да песочку подсыпать, и пошла бы картошка. А песок — вон, под соснами. На носилках натаскать можно. Вот, что там, впереди…

— Вперед, ребятишки.

И впереди лежал кустарник. А когда миновали его, открылась могучая река, медлительная и величественная. Чуть левее журчала впадающая в нее речка. Вышли берегом к ней, и Кузьма вздохнул с облегчением:

— Не пропадем здесь, ребятки. Не пропадем. Узнайте, тут насчет рыбки, только в воду не лезьте.

Узнали. В неглубокой стремительной речушке меж камнями живо металась рыба. Сроду ее здесь никто не ловил, а из берегового лозняка быстро и просто было наплести не только верш, но и заборов в протоках, где кормилась серебряно поблескивающая рыба.

— Не пропадем!..

Кузьма был лишен суетного любопытства, зато сверх меры наделен любознательностью. Ему позарез необходимо было знать, куда его забросила судьба, есть ли соседи и как они живут в этих условиях. И не могут ли они помочь ему хотя бы советом.