Демон - Варли Джон Герберт (Херберт) - Страница 163

Гея застыла на месте, покачиваясь то туда, то сюда, раздираемая желанием отправиться за Адамом и желанием раз и навсегда угомонить это насекомое. Она знала — Сирокко хочет, чтобы она пришла и заткнула ее грязную пасть. Знала... и больше всего прочего в этой вонючей и безотрадной Вселенной хотела вернуться и раздавить мерзкую выскочку.

Сирокко смачно харкнула в сторону Геи. Потом подобрала камень и что было силы его швырнула. Камень отскочил от Геиной головы, оставив там кровавую метку. Затем Сирокко выхватила меч и высоко подняла его в восхитительном свете Гипериона. Меч засверкал, когда Фея принялась им размахивать.

— Что, богиня? Смех один, Гея. Ты не богиня. Ты свинья. Мать твоя была свинья. И бабка твоя была свинья. А ее мать под дохлых хряков ложилась. Срала я на тебя. Вызываю тебя прийти и драться. Если побежишь, все, все узнают, какая ты трусиха!

Слезы ярости струились из глаз Сирокко.

Гея, быть может, все-таки повернулась и отправилась бы за Адамом, но тут Сирокко издала душераздирающий вопль... и бросилась к ней.

Это было уже слишком. Гея двинулась.

Навстречу Сирокко.

— Пора, Джин.

— Знаю, Габи, что пора. Прости, что я тебя из... из... изнасиловал. Прости, что я тебя убил. Я не нарочно.

Руки старика нащупали взрыватель на коленях. Ведь простая машинка — Джин знал, что совсем простая. И такой кошмар. Никак не вспомнить.

Юджин Спрингфилд родился пилотом. Он пилотировал реактивный истребитель, лунные посадочные модули с ракетной тягой. Его выбрали из тысяч других для управления исследовательскими летательными аппаратами, которые вез к Сатурну «Укротитель» — и лишь по одной причине. Он был самым лучшим.

А теперь он не мог разобраться в сплетении проводков, которые любой слабоумный террорист сложил бы даже во сне.

Джин вытер слезы. Так, начнем сначала. Как там сказала Габи?

Возьми...

Глаза его широко распахнулись. Ведь самое важное — а он чуть было не забыл. Господи, какая же там, наверное, каша в мозгах!

Вот она, у его ног. Черная стеклянная банка с металлической крышкой.

Джин взял банку, отвинтил крышку и швырнул ее в гулкую тьму.

Жирный, похожий на жабу паразит, что девяносто лет высасывал его мозги, подскочил и уселся на край банки. Оглядел сцену — и жутко выпучил глаза. Потом стал издавать бессвязные звуки — хрипы, всхлипы, сдавленные охи и ахи. Джину все это ни хрена не говорило, но Габи сказала, что это важно.

Гея должна увидеть, сказала тогда Габи.

— Ну что, кореш, ты ведь меня похитрее, а? — прошептал Джин, глядя прямо в налитые кровью глаза твари. — Давай-ка старина Джин кое-чего тебе покажет.

Он снова посмотрел на взрыватель. Батарея. Ага, вот эта ерундовина. Проводки. Ну, вот парочка. Один идет сюда, другой — сюда.

Отсюда по логике следует, что если ткнешь вот этим вот сюда, то все тут взлетит к...

Гея стояла столбом, пока ее глаза в Океане смотрели, как вертится крышка, пока они выглядывали, вспрыгивали на край банки и следили за спектаклем, в котором слабоумный ребенок играл со спичками и бензином.

— Джин! — завизжала она. — Не надо!

Сирокко неслась, обуреваемая такой кровожадной яростью, какой она никогда в себе не подозревала. Набросившись на монстра, она вонзила меч в громадную ступню.

Потом Гея заверещала, и Сирокко переполнил непередаваемый восторг победы... но лишь на пару секунд. Гея резко развернулась, отбрасывая от себя Сирокко будто назойливого муравья. Гея просто забыла о ее существовании.

Поднявшись на ноги, Сирокко увидела, что Гея снова застыла как статуя. Затем, приложив ладони к вискам, она медленно подняла глаза к небу.

— Габи! — закричала она. — Габи, подожди! Послушай, я... я еще не готова! Габи, нам надо поговорить!

А потом земля затряслась, когда Гея на всех парах припустила к тросу.

Опустившись на колени, Сирокко беспомощно зарыдала. Потом она почувствовала руку у себя на плече, подняла голову и увидела рядом с собой всех трех своих генералов. «Боже мой, — подумала Сирокко. — Они пришли ко мне. Они не побежали».

Вокруг нее собралась вся армия. Мечи были обнажены, стрелы уложены на тетивы... но стрелять было не в кого. Все просто, онемев от ужаса, смотрели, как Гея, визжа во всю глотку, барахтается во рву.

Стена ее не остановила. Чуть опустив и выставив вперед одно плечо, Гея ее протаранила. Потом пробежала по территории все еще полыхающей киностудии «Юниверсал», прогрохотала по изрытым остаткам шоссе Двадцати Четырех Каратов.

Наконец она добралась до троса.

Там Гея подпрыгнула и пальцами ухватилась за невероятно твердый материал одной из жил. Ловко, как мартышка, принялась карабкаться.

Позднее люди прикинули, что она искала быстрейший путь к ступице. Там была Габи. Габи брала власть в свои руки, и Гее/Монро, которой на тот момент принадлежали более девяноста процентов существа, именуемого Геей, было жизненно необходимо немедленно туда добраться и начать переговоры.

Гея уже вскарабкалась на пятьсот метров по жиле троса, когда та вдруг оборвалась на уровне земли.

Жила хлопнула, как мышеловка. В долю секунды неисчислимые тонны ее взлетели, выгнулись... и размазали Гею/Монро по неподатливой громаде троса.

— Держитесь! — крикнула Сирокко. — Все на землю, и держитесь!

Земля под ними ухнула вниз метров на тридцать.

Пока все эти события разворачивались, высоко наверху, в регионе, известном как алая линия, происходила гораздо менее театральная, но куда более важная драма.

Сущность, известная как Гея, была рассредоточена. Она сразу столкнулась очень со многим. Сущность, известная как Габи, подтянулась как можно ближе и приняла защитную позу. На разум Геи один за другим сыпались страшные удары. Решающим стало повреждение в Океане крайне важной нервной субстанции. Габи вырвалась из укрытия.

Что произошло дальше, невозможно объяснить ни человеку, ни титаниде, ни дирижаблю — ни любому другому существу, чьи чувства привязаны ко времени.

Зато конечный результат оказался прост. Разум Геи был уничтожен. Разум Габи Мерсье из Нового Орлеана, что в штате Луизиана, пролетел через неэйнштейново пространство алой линии, так никакого вызова и не встретив.