Турмс бессмертный - Валтари Мика Тойми - Страница 62

Нам всем стало не по себе. Дионисия рассмешили наши вытянутые физиономии, и он поучающе сказал:

— Человек, который запускает руку в дупло с дикими пчелами, чтобы полакомиться медом, знает, на что идет. Вы все прекрасно понимали, когда присоединились ко мне.

В этих словах было некоторое преувеличение, но спорить нам не хотелось. Мы и впрямь ничем не отличались от Дионисия и его людей — по крайней мере в глазах финикийцев… Тут к нам подошел рулевой и, смущенно почесывая нос, сообщил, что сюда просятся хозяйка дома и еще какая-то женщина. Дионисий забеспокоился, задрожал и крикнул:

— Нет-нет, я не хочу видеть эту женщину!

Но Арсиноя уже стремительно вбежала в комнату, едва не сорвав с двери портьеру. В руках у жрицы был пушистый комочек, который она с восторгом протянула мне:

— Турмс, посмотри, что я купила!

Я бросил взгляд на шипящее чудовище с блестящими глазами. Оно издавна считается в Египте священным животным, но в других странах его можно встретить очень редко. Однажды я видел его в Милете, в доме одной знатной горожанки, которая славилась своим вызывающим поведением. Не исключено, полагали многие, что Милет погиб как раз из-за нее и ей подобных.

— Ой, кошка! — закричал я. — Унеси сейчас же этого опасного зверя вон! Разве ты не знаешь, что он может выпустить когти?

Я огорчился еще и потому, что кошки стоили очень дорого, а мне до сих пор так и не удалось узнать, откуда Арсиноя берет деньги на покупки. Но Арсиноя радостно засмеялась и воскликнула:

— О Турмс, не будь таким врединой! Лучше возьми ее на руки и погладь. Погладь, не бойся! Смотри, какая шелковистая шерстка. Бери же, ты ее полюбишь!

И она кинула мне кошку, которая тут же с шипением вцепилась когтями в мою грудь, потом вскочила на плечо, расцарапав его до крови, а затем, подняв торчком хвост, взобралась мне на голову и оттуда, совершив огромный прыжок, повисла на шее финикийского божка.

— Ах, Турмс, я всю жизнь мечтала иметь такого прелестного зверька, — щебетала тем временем Арсиноя. — Поверь, она очень домашняя. Ты просто напугал ее своим криком. Представь себе, как она, свернувшись клубочком на ложе, будет сторожить мой сон. Ее глаза, похожие на маленькие фонарики, так успокаивающе блестят в темноте… Нет, ты, конечно же, не захочешь лишать меня этакого чуда!

Под сочувствующими взглядами Дионисия, Дориэя и Микона я стал пунцовым.

— И вовсе я не кричал. И я не боюсь этих животных, просто считаю их бесполезными. И кроме того, мы вот-вот отплываем и не можем взять кошку на корабль.

— Ты еще скажи ей, куда точно поплывут наши суда, — язвительно проговорил Дионисий. — Вот уж не думал, что ты, Турмс, окажешься самым болтливым из всех нас.

— Да ведь всем давно известно, что мы покидаем Гимеру, — невинно заметила Арсиноя. — Совет Карфагена требует от Криниппа, чтобы он арестовал вас или изгнал из города. Об этом знает даже торговец, у которого я только что купила кошку. Он держал ее в клетке, перед которой курились благовония. Он взял за кошку недорого, сказал — лишь бы она принесла мне удачу в море.

И неверно истолковав мой взгляд, добавила сердито:

— Ну, да, конечно, он поступил так еще и потому, что я — красивая женщина. Не моя вина, что некоторые мужчины хотят дарить мне подарки или уступать по дешевке какие-то вещи. Умный супруг не имел бы ничего против, ведь уродина всегда обходится мужу дороже красавицы: ей не делают подарков.

Однако мы были так потрясены тем, что услышали от Арсинои, что ее последние слова остались без ответа. Дионисий воздел руки к небу и прошептал:

— Да смилуются над нами боги! Больше нам надеяться не на кого.

Немного поразмыслив, я сказал:

— Наверняка это военная хитрость финикийцев. Они нарочно всучили Арсиное кошку, которая приносит несчастье! Этот твой продавец случайно не финикиец?

Арсиноя упорно продолжала ласкать животное.

— Вот еще! — ответила она. — Если хочешь знать, он тиррен, как и ты, да к тому же твой приятель. Его зовут Ларс Альсир. Потому-то он и не просил за кошку столько, сколько она по-настоящему стоит!

Мне сразу полегчало, так как я был уверен, что Ларс Альсир не желает нам ничего плохого. Дионисий же внезапно рассмеялся и протянул огромную лапищу, чтобы погладить кошку, сидящую у Арсинои на руках. Зверек вытянул шейку, и Дионисий почесал указательным пальцем у нее под подбородком. Арсиноя благодарно улыбнулась.

— О Дионисий, ты один понимаешь меня! — воскликнула она.

Если бы не кошка, Арсиноя, кажется, не преминула бы обнять великана.

— Ты не находишь, что Турмс очень наивен и не видит дальше собственного носа? — продолжала щебетать жрица. — Ну как финикийский торговец мог продать мне кошку, если финикийцы свернули всю свою торговлю и даже запретили другим купцам иметь с вами дело? Они пригрозили, что никакие товары не прибудут больше в Гимеру из Карфагена, если хоть один человек продаст вам что-нибудь. Они говорили и о хлебе, и о сушеных финиках… Какая глупость! По-моему, никакой купец не станет мешать торговле…

— Отправляйся немедленно к жрецам Посейдона и разбуди их, — велел внезапно рулевому Дионисий. — Попроси продать нам для жертвоприношения десять волов, сколько бы они ни стоили. Если же жрецы откажутся, то уговори любого гимерийца или жреца, которому ты доверяешь, купить животных якобы для себя и щедро заплати за услугу. Берцовые кости и жир пускай останутся на алтаре, а мясо нынче же ночью погрузите на корабли.

И он повернулся к Арсиное, чтобы вежливо пояснить:

— Прости, что пришлось прервать тебя. Но когда я смотрел на тебя и твою кошку, мне почему-то страшно захотелось принести в жертву Посейдону десять волов. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Арсиноя хитро прищурилась и продолжила свою болтовню:

— Даже Ларс Альсир не посмел бы продать мне кошку, если бы стало известно, что я подруга Турмса. Здесь никто обо мне ничего не знает, хотя все и пытаются отгадать, кто я такая, когда видят, как я гуляю по городу с маленьким мальчиком, который держит надо мной зонтик.

Я схватился за голову, поскольку строго-настрого запретил ей покидать дом, дабы не обращать на себя внимания. Однако Дионисий взял ее за руку и попросил: