Турмс бессмертный - Валтари Мика Тойми - Страница 111

Когда мы совершили обряд жертвоприношения и оставили в храме наши дары, тиррен обернулся ко мне и сказал:

— Спасибо тебе за приятное путешествие, но теперь нам пора расставаться. Купец должен полагаться на свой собственный разум и не слишком-то рассчитывать на потусторонние силы или на дружбу с людьми, которые вовсе не те, за кого себя выдают. Забудь же мое имя и нигде не упоминай его — особенно если тебе будет трудно. А теперь благослови меня на прощание. Этого будет довольно, чтобы заплатить за дорогу.

Я положил ему руку на плечо, а другой рукой закрыл свой левый глаз, чтобы совершить обряд благословения, но почему я сделал именно этот священный жест, я объяснить не могу. Тиррен так перепугался, что шарахнулся в сторону и больше уже к нам не приближался.

И вот мы стояли перед храмом Меркурия в Риме — Арсиноя, Анна с Мисме на руках и я. Ни город, ни его обычаи не были мне знакомы, я не знал даже языка и поэтому решил пока не трогаться с места и подождать знамения, которое бы указало мне, куда идти.

Арсиноя не торопила меня. Она с интересом разглядывала людей, собравшихся у храма; среди них было много мужчин, которые с любопытством посматривали на нее. Время от времени она отпускала замечания, говорившие о ее наблюдательности; в частности, она обратила мое внимание на то, что все римляне носят сандалии и только рабы ходят босые, а также на кислые и мрачные лица женщин, на их полноту и безвкусные наряды. Едва она умолкла, чтобы перевести дыхание, как к нам подошел старец с кривым пастушеским посохом в руке; его плащ был весь в жирных пятнах, глаза покраснели и сузились, а седые волосы свалялись.

— Ты чего-то ждешь здесь, чужестранец? — спросил он.

Вид старика не внушал особого доверия, но он был первым из жителей города, заговорившим со мной, и я вежливо ответил:

— Я только что прибыл сюда и жду благоприятного знамения.

Он сразу же оживился, так что посох задрожал в его руке, и сказал:

— И я не ошибся, когда решил, что ты грек. Правда, внешность твоя обманчива, но стоит присмотреться к твоей жене, чтобы понять, откуда ты родом. Если хочешь, я могу погадать тебе по полетам птиц или же отвести тебя к одному из моих собратьев, который также занимается предсказаниями. Он принесет в жертву овцу и прочтет твою судьбу по ее печени. Но это будет стоить дороже, чем гадание по птицам.

Он говорил на ломаном греческом языке, поэтому я предложил:

— Давай говорить на твоем языке, тогда я лучше пойму тебя.

Но его язык показался мне таким же жестким и грубым, каким подобало быть истинным римлянам. Я покачал головой и сказал:

— Я не понимаю ни слова, давай лучше перейдем на древний, правильный язык. Я его немного знаю.

Беседы с тирреном пошли мне на пользу, да и знания, полученные от Ларса Альсира в Гимере, также не пропали даром. Мне иногда чудилось, что когда-то давным-давно я знал язык этрусков, но потом почему-то забыл его. Я так легко находил нужные слова, что тиррен, сам того не замечая, вскоре отказался от смешанного портового жаргона и перешел на этрусский.

Старец стал еще более доброжелательным и сказал:

— Ты необычный грек, раз знаешь священный язык. Я этруск и настоящий авгур, а не какой-нибудь там проходимец, бессмысленно вызубривший заклинания. Не надо относиться ко мне пренебрежительно из-за того, что глаза мои помутнели и мне самому приходится зарабатывать на жизнь, а также из-за того, что во мне никто больше не нуждается так, как раньше.

Глядя на меня, он то и дело прикрывал глаза ладонью и наклонялся к самому моему лицу, и я понял, что он плохо видит. Он спросил меня:

— Где я видел тебя раньше? Ты мне знаком.

Это обычный прием прорицателей во всем мире, но старик произнес свои слова таким почтительным голосом, что я поверил ему. Впрочем, виду я не подал, не желая показывать ему, что именно здесь и именно сейчас он выступает как посланник богов. Я только сказал шутливо, обращаясь к Арсиное:

— Гадальщик по полету птиц определил, что я знаком ему.

Арсиноя оживилась, повернула к старику свое красивое лицо и спросила:

— А меня ты узнаешь? Если нет, значит, ты не настоящий авгур.

Прорицатель, опять приложив ладонь козырьком к глазам, внимательно посмотрел на Арсиною и, задрожав, ответил:

— Конечно же, я узнаю тебя, и дни моей молодости встают у меня перед глазами. Не Кальпурния ли ты, которую я однажды встретил в лесу у родника?

Он задумался, потом отрицательно покачал головой и добавил:

— Нет, ты не можешь быть Кальпурнией. Она была бы уже старушкой, если бы жила. Но в твоем изменяющемся лице, чужеземка, я вижу всех женщин, которые на протяжении моей жизни заставляли мое сердце учащенно биться. Не богиня ли ты, переодетая в платье смертной?

Арсиноя пришла в восторг, засмеялась и, дотронувшись до плеча старика, сказала:

— Мне нравится этот старец. Он наверняка настоящий авгур. Прикажи ему истолковать знамение, которое тебе послано, Турмс.

Авгур посмотрел на меня и снова спросил по-этрусски:

— Где же я тебя видел раньше? Мне кажется, на тебя очень похожа одна улыбающаяся статуя в каком-то из наших священных городов.

Я засмеялся:

— Ты ошибаешься, старый. Никогда в жизни не бывал я в этрусских городах. Если мое лицо тебе и впрямь знакомо, то возможно, ты видел его в вещем сне, напророчившем нашу встречу.

Старик бессильно уронил руки, отвернулся и негромко и как-то покорно проговорил:

— Пусть так, если ты этого хочешь. Мое гадание, разумеется, ничего не будет тебе стоить. Но видишь ли, в последние дни мне пришлось голодать, так что гороховый суп подкрепил бы мои силы, а глоток вина развеселил бы старика. Только не думай, что перед тобой надоедливый нищий, который даже не стесняется признаться в своем убожестве.

Я ответил:

— Не беспокойся, гадальщик. Твой труд будет вознагражден, ибо не пристало мне пользоваться чьей-то услугой задаром. Я раздатчик даров.

— Раздатчик даров?.. — повторил он и испуганно прижал к губам ладонь. — Откуда ты знаешь эти слова, и как ты осмеливаешься называть себя так? Может быть, ты вовсе не грек?

Увидев его взволнованное лицо, я вдруг понял, что бессознательно произнес вслух тайное имя одного из этрусских богов. И откуда только всплыли в моей памяти эти слова? Я рассмеялся: