Но Змей родится снова? - Вайнин Валерий - Страница 123

— Почему глупости?

— Потому что, пока я буду над этим размышлять, моя короткая жизнь уже закончится.

Даша начала злиться.

— Гольдберг, если тебе отпущено двести лет, вешаться тебе не придется. Тебя затопчут Алкины дистрибьюторы.

И Даша положила трубку.

Глеб был не то что зол, он был в такой ярости, какой не помнил в себе уже многие годы. Когда “жигуленок” его притормозил возле двух черных “мерсов”, он выскочил из него, едва не сорвав дверцу с петель.

Коренастый Толян, расставив крепкие ножки, ухмылялся всем своим румянцем с автоматом “узи” в руках. С таким же автоматом и в такой же позе с ним рядом стоял Толян Большой, только не улыбался и выглядел растерянным. За их спинами еще шесть мрачных типов ощетинились различными видами стрелкового оружия.

— Неслабо подготовился, — усмехнулся Глеб. Усмешка его была зловещей.

Но Толян, очевидно, считал себя в полной безопасности.

— С тобой только так, — продолжал он ухмыляться. — Бутылку мне задолжал, придется выколачивать.

Встреча их происходила в грязном тупике в окружении пустых ящиков из-под апельсинов. Глеб и Толян стояли друг против друга: один — держа руки в карманах, другой с автоматом наперевес.

— Где они? — осведомился Глеб.

— Тебе так прямо и скажи! — Толян подмигнул своим бандитам. Бандиты не шелохнулись, не издали ни звука, но Толян не обратил на это внимание. — Поедешь со мной к Лосю, — приказал он. — Лось поговорит с тобой по душам, потом решит, что с вами со всеми делать. Полезай в тачку, живо. Эй! — обратился он к Толяну Большому. — Устрой там приятеля поудобней!

Толян Большой не отозвался. Сжимая автомат, он застыл, как изваяние, и взгляд его устремлен был в пустоту.

Толян оглянулся, на сей раз в тревоге. Парни с оружием за его спиной стояли в тех же позах, что и при появлении Глеба. Казалось, они ослепли, оглохли и не дышали. Вот тут Толян перетрухал не на шутку.

— Они что, сдохли?! — взвизгнул он не своим голосом.

— Нет пока, — ответил Глеб и посмотрел в неподвижные глаза Толяна Большого. — Гоните в Можайск и ждите указаний, — властно произнес он.

Толян Большой кивнул, точно робот, и шесть бандитов, стоящих сзади, повторили его кивок. Затем, как в ускоренных кадрах немого кино, они расселись по “мерседесам” и поехали прочь из тупика. Колесо второго “мерседеса” с треском раздавило пустой ящик из-под апельсинов.

Толян вздрогнул, как от выстрела.

— Ё-о-о-о! — только и смог вымолвить он.

— Ну вот, — сказал Глеб, — остались мы с тобой вдвоем.

Толян судорожно вскинул автомат.

Автомат ржавой трухой посыпался из его рук, и на асфальте образовалась грязновато-желтая кучка. Ошарашенно уставясь на эту кучку, Толян пролепетал:

— Если не позвоню через пять минут, их обоих грохнут.

— Ну так звони, — спокойно произнес Глеб. — Потом отвезешь меня туда.

Миниатюрный “сотовый” телефон выпрыгнул из кармана Толяна и оказался у него в руке. Нервно сглотнув, Толян набрал номер. Мозги его, похоже, сильно перегрелись, и удивляться он был уже не в состоянии.

— Слышь, это я, — проговорил он в телефон. — Как там, нормалёк?.. Ну, о'кей. Я перезвоню.

Тут телефон выпорхнул из его руки и нырнул обратно в карман.

— Поехали, — сказал Глеб и, не оглядываясь, направился к своему “жигуленку”.

Толян затравленно зыркнул по сторонам, однако бежать не решился и понуро поплелся за Глебом.

Ехали они минут десять, по узеньким переулочкам, через проходные дворы. Толян, похоже, знал этот район как свои пять пальцев. Остановились они возле кособокой пятиэтажки, в которой и жильцов-то не было видно.

— Второй подъезд, подвал, — буркнул Толян, немного пришедший в себя.

— Вылезай, веди, — распорядился Глеб.

Они вышли из машины и направились к подъезду. И тут Толян попытался удрать: метнувшись вбок, на крепких своих коротких ножках помчался он вдоль дома. Не вынимая рук из карманов куртки, Глеб остановился и посмотрел ему вслед. Толяна вдруг подбросило вверх, он завертелся в воздухе волчком, полетел обратно и встал на ноги в двух шагах от Глеба.

Глеб молча смотрел на него, чуть склонив голову набок.

— Вот ты, значит, какой… — тяжело дыша, проговорил Толян. — И нанялся к Лосю за пятьсот баксов.

Глеб кивнул:

— Угу. Веди меня в подвал.

Толян уперся взглядом в землю.

— Убьешь меня?

Глеб как бы задумался.

— Вряд ли. Недавно мог бы, со злости. А сейчас… если с ребятами все в порядке…

— Слышь, Глеб, — обрадованно залопотал Толян, — рыжего и япошку нам эта мочалка-барменша сдала. За полторы штуки. Они вчера как завалились на хату к ее подруге Милке… рванина, клейма ставить негде, — так она им в мартини столько снотворного вбухала…

— Постой, постой, — перебил Глеб. — Ты говоришь про Катю? Это она за полторы тысячи…

— Про кого ж еще! — едва не обиделся Толян. Румянец на его щеках полыхал, как знамя. — Эти полторы штуки я сам ей вчера между сисек засунул. За то, что они с Милкой твоих лохов оприходовали. Мы эту акцию давно планировали, да все как-то не склеивалось.

Глеб потер лоб ладонью.

— Чушь собачья… Катя?

Толян ухмыльнулся до ушей:

— Мальчик, сколько тебе лет? Откуда ты такой наивный?

Глеб вздохнул:

— А Стас знает?

— Да уж теперь-то… — развел руками Толян, — теперь-то уж допёр наверняка. Обзывай рыжего, как хошь, но он не слабоумный. А Катька… На такую шмару любой нарваться может.

Глеб тряхнул головой, будто прогоняя наваждение.

— Ладно, пошли.

И Толян затрусил к подъезду, как щенок после прогулки.

Дверь подвала обита была железом. Толян постучал условным стуком. Внутри лязгнул засов, петли противно заскрипели, и в проеме показалась квадратная физиономия охранника. Увидев старшего, амбал отодвинулся, и Толян вместе с Глебом вошел в подвал. Здесь было жарко и влажно. Вдоль потолка и стен тянулись многочисленные трубы. Кроме амбала, открывшего дверь, еще двое резались на ящиках в карты. Появление новых лиц не произвело на них никакого впечатления.

Стас и Такэру, подвешенные за руки к трубам на потолке, ногами едва касались пола. Глаза их были закрыты. При свете мигающей люминесцентной лампы казалось, что лица их гримасничают. Следов побоев заметно не было: вероятно, все успело зажить. Остались лишь грязевые разводы на коже. Возле стены валялись куртка Такэру и пальто Стаса. Пленники не подавали признаков жизни.