Но Змей родится снова? - Вайнин Валерий - Страница 108

— Главное, они верят. И концентрируют на этом пении всю свою энергию. Стив говорил, что с помощью Пирамиды Змей каким-то образом меняет структуру пространства и материи на квантовом уровне. Мангуст наиболее чувствителен к этим изменениям, поскольку и сам связан с пространством-временем, можно сказать, биологически. В общем, если Мангуст не сумеет быстро выстроить защиту, мозг его будет разрушен изнутри. Увы, ничего более вразумительного по данному вопросу я произнести не способен.

— Спасибо, мне и этого, — Даша провела пальцем себе по горлу, — вот так достаточно. С большим запасом.

Глеб присел перед ней на корточки и заглянул в глаза.

— В любом случае я надеру им задницу.

Тут раздался голос Ильи:

— Дуська, он что, в прятки играет? Передай, что я его засек.

— Ты хоть купался? — спросил Глеб. За Илью ответила Даша:

— Кто купался? Гольдберг?.. Ха-ха! У него то вода прохладная, то волна большая. Вот я купалась дважды.

Приближаясь, Илья проворчал:

— Купалась она… Гвалт стоял на всю Дерибасовскую.

На крыльцо вышла графиня.

— Глеб Михайлович! — обрадовалась она. — Как раз к обеду!

— Я готов! — улыбнулся Глеб и пробормотал себе под нос: — Пастораль прямо, сельская идиллия.

Даша встала и сложила шезлонг.

— Не насмешничай, не поддержу.

Розовый от солнца Илья бросил взгляд на часы.

— Обедать, ужинать… В Москве сейчас семь вечера. Я дома быть обещал.

— Пообедаем — поедешь, — сказала Даша. — Алка твоя на еде сэкономит.

Илья сделал вид, будто не слышал.

— Сколько здесь длятся сутки? — полюбопытствовал он. Глеб чуть подумал.

— Приблизительно двадцать шесть с половиной земных часов. На ночь приходится менее четверти этого времени. Практически без сезонных колебаний. Состав воздуха, микроорганизмы, экология — по высшему разряду. Ну, что тебе еще?.. Разумная жизнь отсутствует, а неразумная вполне безопасна. За исключением приблудных математиков, обрезающих невинный кустарник.

Они втроем неторопливо шли к дому.

— И что же… — Илья обвел секатором линию горизонта, — Лосева говорит, это в другой галактике… правда?

Даша насмешливо на него покосилась.

— Лосева, — сказала она, — тем более Грин, всегда говорит правду.

— Факт, — кивнул Глеб.

— Само собой, — язвительно произнес Илья. — Однако должен заметить: если б не время года, все это, — он вновь описал окружность секатором, — напоминает правительственную дачу в Подмосковье.

— С одной лишь разницей, — ввернул Глеб. — В другой галактике ты уже разгуливаешь, а на правительственную дачу не попадешь никогда.

Илья и Даша прыснули.

— А он у тебя ничего, иногда соображает, — подмигнул Даше Илья.

— Порой мне и самой так кажется, — вздохнула Даша.

— Когда будешь уверена, позвони, — парировал Глеб. Усадив наконец их за стол, графиня нахмурила брови. И голос ее прозвучал строго:

— Обед стынет, а вы, судари мои… Илюша, от вас, признаться, я этого не ожидала.

Глеб вздохнул.

— Он и сам не ожидал.

— Что пригласят на обед к графине, — продолжила Даша. Графиня улыбнулась, Илья смутился.

— Врут, — буркнул он.

— Врем, — кивнула Даша. — Он каждый день обедает у графинь.

— Если его не похищают королевы, — добавил Глеб.

Наталья Дмитриевна рассмеялась. Илья подергал себя за бороду.

— Вы оба такие остроумные, прямо…

— …как Лёня с Гулькой, — подсказал Глеб.

Качнув головой, Даша поправила:

— Нет, как Гуля с Лёнькой.

Чтобы не нарываться, Илья не спросил, кто такие эти Ленька и Гулька. И обед, как говорится, прошел в теплой и дружественной обстановке: Илья вел себя как сапер на минном поле, Глеб и Даша держались паиньками, графиня была в восторге.

От десерта Илья отказался, поблагодарил и стал прощаться. Графиня отпустила его с неохотой. Даша осталась еще позагорать, а Глеб откланялся, чтобы отвезти домой Илью. Извинившись, графиня задержала его в дверях и отвела в сторону.

— Глеб Михайлович, если вам понадобится моя помощь… ради Христа, смирите свою гордыню и располагайте мной.

Глеб несколько растерялся.

— Какая помощь, Наталья Дмитриевна? Какая гордыня?

Приподняв подбородок, графиня выпрямила спину. Ее шея грациозно выгнулась, умные глаза горели. Даже в простеньком сарафане она выглядела аристократкой, и этого из нее ничем было не вытравить.

— Сударь, вы великий маг, — произнесла она торжественно. — Однако в битве с Дьяволом даже такая старая перечница, как я, может вам пригодиться.

Глаза Глеба негодующе сверкнули.

— Пардон, графиня… как говорят в народе, я должен перебазарить с этими трепачами.

— Нет-нет, Глеб Михайлович, Илья и Даша ничего мне не рассказывали. Я сама подслушала нечаянно, а потом… каюсь, прислушалась повнимательней. Дашенька очень за вас беспокоится и… Я тоже за вас беспокоюсь.

Гнев Глеба испарился, осталась лишь неловкость.

— Что ж так беспокоиться? — пробормотал он. — Не знаю, что вы там услышали, Наталья Дмитриевна, но… Поверьте, мне будет гораздо легче, если вы будете тут в безопасности выращивать свои цветы.

Графиня вздохнула:

— Понимаю. Именно для этого и сотворили вы ни с чем не сравнимое это чудо.

Глеб невольно поморщился.

— Обойдемся без комплиментов, графиня. Просто я слегка опередил науку. А что касается вашего участия в заварушке… Обещаю, если потребуется помощь…

— Мы едем или как? — раздраженно осведомился заглянувший в дверь Илья. — Извините, Наталья Дмитриевна, но мой личный шофер совсем распоясался. Если его не понукать…

— Иду, злыдень, иду! — С облегчением оборвав разговор, Глеб вслед за Ильей направился к выходу.

— Помните, Глеб Михайлович! Вы обещали! — крикнула вдогонку графиня.

Даша проводила их до холма и вернулась к особняку.

Глеб с Ильей вошли в пещерку, из которой через шкаф проследовали в квартиру Глеба. Илья тут же ринулся на кухню к своим уравнениям. Уравнения сиротливо ютились возле папки, без упреков и жалоб.

— Даже не поработал, — в досаде буркнул Илья. Глеб похлопал его по плечу.

— По-твоему, ты весь день лентяйничал?

— Нет, я кустам обрезание делал!