Оборотни космоса - Белаш Людмила и Александр - Страница 97

Но если ты нарушал законы неба и земли, твой удел будет хуже от рождения к рождению. Всё темней будет твой разум, всё грязнее жизнь, в которую ты входишь. Наконец, если ты не ступишь на путь восхождения – родишься зверем, чтобы знать лишь голод, похоть и жажду крови.

«Зверь с высшим образованием – он по-прежнему зверь или нечто большее? с большой буквы?..»

Маджух на ходу посмотрелся в одно из зеркал, которыми тщеславный Папа виртуально расширял свои покои, – и тут же отвёл взгляд, потому что отражение выглядело как клеймо.

Форт вернулся к чертежам, пытаясь отыскать в них хоть ничтожную зацепку, хоть какой-то намёк на спасение. Напрасные поиски. Старинный тоннель, идущий к Диску, был единственной дорогой подземных строителей, и если чёрным пришлось входить в тоннель сбоку, значит, вход в него завален. А конечная станция узкоколейки являлась тупиком.

«Но ведь должны быть какие-то технологические выходы! вентиляционные стволы или что-нибудь в этом роде...»

Похоже, и это предположение никуда не вело. Ни табличек «Лифт», ни указателей «Аварийный выход» он у Диска не заметил. Опять же карабкаться целый километр по выступам вытяжной трубы... Подстрелят снизу только так. Или догонят; ньягонцы – проворные и лазучие.

Он окончательно решился на сумасбродный поступок, который достойно увенчает его вторую жизнь, когда в диапазоне грависвязи возникло что-то вроде помех, но слишком ритмичное... и знакомое:

– RRR. RRR. RRR.

– Pax! Pax, это ты?!. – Пришлось сдержаться, чтобы от радости не заорать вслух.

– Я слышу тебя, Эксперт. Здравствуй!

– Долго же ты изволил пропадать! А я, между прочим, подвергался смертельной опасности.

– У меня были всякие трудности.

– Как будто у меня их не было! Но я вызывал тебя несколько раз в день.

– Сначала сифон...

– Кстати, как он тебе показался? удобный?

– Я в него больше не полезу.

– Надеюсь, это научит тебя доверять моей интуиции.

– Потом я выбирался из него. Это заняло много времени. Если не вдаваться в детали, мне сильно нездоровилось. Оболочка чипа дала течь, я лишился дальнего телефона.

– А меня тут твои родственники собирались подать как закуску всем имеющим на тебя зуб. Какое-то чаепитие с кровопролитием, я не вполне вник. Рама, вращение...

– Что, они отменили свои планы?

– Да, как только выяснили, что я – не Pax.

– И ты до сих пор жив? Невероятно!..

– Мы, централы, народ изворотливый. Я сделал финт и стал экспертом по сквозному оружию. Настоящий корноухий оборотень. Мне показали Диск...

– Тебя ничем не пичкали? не делали инъекций, не заставляли дышать газом?..

– Нет, я в своём уме. Просто мне велено презентовать меч-радугу международной аудитории, после чего мечом шарахнут по войскам Триумвирата. Вот, сижу, теряюсь в догадках – как в одиночку расхлебать эту баланду?..

– Скачай мне запись о демонстрации Диска, я перешлю её Ониго.

—Нет уж, приходи и забирай всё вместе – и меня, и записи. Мне нужен проводник, чтобы отсюда выбраться.

Pax задумался. Эксперта можно понять – никому не хочется пропадать одному среди врагов. Предлагаемый им план сложнее и опасней, но... информация, которую можно раздобыть таким путём, намного достовернее. Триумвират примет её с куда большей охотой. К тому же побывать в логове и не увидеть Зверя – до смерти себе не простишь. Как говорят эйджи: «Чёрт с ней, с головой, но это надо поглядеть!»

– Где ты находишься?

– Во дворце твоего батюшки, под стражей.

– Где будешь выступать?

– На фоне Диска, плечом к плечу с Папой, чтобы все видели, как Рослые благословляют Аламбук.

– Как вы туда будете добираться?

Повторяя в уме описанный Экспертом маршрут, Pax немного помолчал, после чего заговорил офицерским тоном:

– Слушай и запоминай...

Маджух был усталым и подавленным не без причины. С минувшей днёвки он ни разу не присел и едва ли пару раз перекусил буквально на бегу. Периодически он пил из фляжки составной «энергетический» напиток, куда были понемногу намешаны и бодрящая яунгийская агура, и тонизирующее форское гро – но всё это сгорало в спешке непрерывной работы. Приподнявшееся было настроение вновь падало, а на одно обнадёживающее сообщение приходилось три удручающих.

В середине полуночи, около 00.10, ему передали, что Триумвират оборудует на высотах позиции, замыкающие кольцо вокруг Аламбука.

Градские не вступали на полосу, в которой по молчаливому согласию сторон никто не строил долговременных сооружений. Но уже в нескольких саженях от границы урчали строительные машины, углубляя котлованы и пробивая грунт шипами свай. Вибраторы уплотняли почву; лился, тотчас застывая, каменный раствор, а лапы подъёмников вставляли в фундамент кастрюли капониров – и комбайн отползал назад. Орудие-робот оживало, моргая прицельными устройствами и вращая бластерной башней. Вокруг вилась пыль, поднятая силовым полем.

Между огневыми точками оставались свободные пространства шириной до четырнадцати вёрст. Пока по ним можно было въехать в Аламбук или покинуть его, но только пока – эти коридоры простреливались с двух смежных градских позиций.

С эшелонов, выезжающих из-под земли, сгружались гравитанки – вытянутые, издали похожие на слегка сплющенные капли застывшего металла. Они всплывали над платформами, сползали в стороны, мягко покачиваясь в воздухе на сажень от земли и скользили к местам назначения.

Шла информация с кораблей, успевших покинуть Иссу до ареста, – снаружи от окольцевавших Чёрный город дотов приземлялись десантные баржи, сновали заправщики, барражировали «флайштурмы» и «гуары», прикрывая пункты сосредоточения войск. Донесения разведки позволяли оценить силы противника в три восьмисотки боевых машин, полторы восьмисотки систем ведения огня, если не считать пушек на баржах, и двадцать мириадов аэромобильной пехоты.

Было от чего приуныть. Сейчас в Аламбуке имелось почти вдвое меньше опытных бойцов. По числу летательных аппаратов флаерного типа Чёрный город не уступал Триумвирату, но смешно было сравнивать регулярные войска с пиратскими отрядами. Нахрап, натиск и бесшабашная удаль корсаров хороши на краю ойкумены, в слабо защищённых колониях, при перехвате одиноких мирных судов, но когда в бой вступают воинские части, альтернатива становится донельзя простой – беги или умри.

И ни одного человека в поле видимости! Маджух озирал разделительную полосу сквозь визор, высматривая хоть колоколообразный градский шлем, хоть мимолётный слюдяной отблеск доспеха – тщетно.

Роботизированная армия. Машины рыли землю, обслуживали друг друга, уточняли схемы обстрела, доставляли боеприпасы, сами наводились и готовились вести огонь. Узловые компьютеры поля боя разрабатывали тактические ходы и прокладывали ветвящуюся сеть траншей; их зоркие глаза – беспилотные наблюдатели – летали над Аламбуком, их спутники-соглядатаи висели на орбите. Где-то в тылу командные центры сводили данные воедино и держали на контроле весь фронт, готовили ракеты к пуску, а корабли к старту.

Изредка между тушами наземной техники мелькал людской силуэт – и вновь предрассветный пейзаж становился чисто техногенным. Градские берегли людей для прямого столкновения.

– Наша Ночь наступает, – обратился к штурмовой бригаде худощавый Гутойс Панго, ещё не привыкший к прозванию Вдовец. – Ждём команды «Гром». Первыми входим на Четвёртую посадочную площадку Чёрного города и обеспечиваем основному десанту доступ вниз. Пленных не брать, никого в живых не оставлять.

О последнем мог бы не напоминать. Бригада набиралась исключительно из добровольцев, у которых к чёрным были личные счёты.