Кибер-вождь - Белаш Людмила и Александр - Страница 19

Но были в проекте и те, кого суета событий не коснулась вовсе. Вернее — их заботило другое, и чувства они выражали иначе.

Киборги не спят и не чувствуют боли — а еще они не отпрашиваются по личным делам в рабочее время. Но Молния сумела это сделать, сыграв на всеобщей любви к Кавалеру. Мотивировка была сформулирована безупречно — желание удостовериться, что составная часть группы усиления исправна после ремонта. «А, Кавалер! Ну да, сходи. Только скорее возвращайся. Я уже был у него — выглядит он, прямо сказать, не ахти…» Она нашла его в одной из многочисленных подсобок третьего этажа — он там заменял фильтры в пылесосе; неинтересная, рутинная работа для андроидов, но, чтоб восстановить координацию, и это хорошо. Рядом возилось нечто — ниже Кавалера ростом, в мешковато сидящем комбинезоне андроида, но при том — вопиюще длинноволосое (у андроидов волосы не растут) и босое (андроиды носят туфли, отлитые из монопласта); оно, это нечто, вертело с боку на бок жидкостный адсорбер к пылесосу.

— Спасибо, что пришла, — промолвил Кавалер, — но лучше не смотри не меня.

— Я всякое видела. К тому же внешность — не главное. Это все пройдет.

«И поскорее бы», — мысленно прибавила она, глядя на его перекошенное, как у паралитика, лицо. С движениями у него тоже было неладно, ой как неладно.

— Как твоя рука?

— Все зажило, не беспокойся.

— Я рад. Пусть пока Рекорд ухаживает за тобой, — Кавалер сделал попытку улыбнуться, скорее по привычке, чем сознательно, и Молния еще сильнее захотела, чтобы он стал прежним.

— Опять ты за свое. Я думала — тебе эту программу счистят…

— Я попросил Кибер-шефа, чтоб оставил.

— Зачем?.. А на Рекорда никакой надежды. Он так увлекся Чайкой, что не оторвешь.

— Вот как?.. Не подозревал, что ты способна ревновать.

— Ты не так понял. Сперва Рекорда посадили у Адана к злюке Марианне, а вчера взяли машиной поддержки в исследовательский отдел. Кибер-шеф велел Чайке его натаскать… Да ты же ничего не знаешь! Ты третьи сутки не в Сети, а тут столько всего случилось!..

Нечто подняло лицо, до того скрытое пепельными прядями, выпрямилось — это оказалась девчонка довольно удачного дизайна. Склонив голову набок, она прислушалась; Молния опознала в ней Дымку из перечня лиц «семьи Чары».

— Эй, а ЭТА что здесь делает?

— Помогает мне. Она после «Взрыва» и зондирования… Ты продолжай, мне интересно.

Молния все обстоятельно выложила — про реверс Чайки, про захват Селены баншерами.

— …а Кибер-шеф Чайке реверс перешиб! Так загрузил ее, что думать перестала о своих; носится по этажам, как пуля. Но он кое-что заподозрил и о нас; когда впускал к себе Рекорда, устно прозомбировал его — «Пока ты здесь, подчиняйся только людям из табельного списка!». Умный шеф, однако. В дивизионе всем запретили покидать подвал, нам — выходить без команды из здания…

«Чайка, — в уме повторила Дымка, — Чайка, Чайка… Чайка! Миккелин. Боже, смилуйся над Симаруэль и Миккелин. Они не виноваты, что родились не как люди. Дай им, пожалуйста, место в Царстве Твоем…»

— Странно — как ее выпустили?.. — поглядела на нее Молния.

— Она безвредна.

— Я не о том! Почему без обуви, растрепанную…

— Видимо, не нашли туфель подходящего размера.

— Ну-ка, подойди ко мне, — командным голосом велела Дымке Молния. Та подошла, глядя вопросительно, с недоумением.

— Действительно, глупанутая. Повернись спиной. КО МНЕ СПИНОЙ. Ноги вместе, руки вдоль туловища, шею выпрямить. Так и стой.

— Ее все называют — Дымка-Дурочка; кто-то начал первый — а другие подхватили, — тихо заметил Кавалер, глядя, как Молния проворно расчесывает спутавшиеся локоны куклы, собирает и прихватывает их заколкой (у кибер-женщины в карманах все должно быть). — Это плохая кличка. Так не надо называть киборгов…

— Ты и в нее влюбился? — чуть резковато спросила Молния.

— Теперь ты меня не понимаешь. — Кавалер потрогал свою отвисшую щеку, словно хотел нащупать плоский пучок контракторных тяг. — Ее мозг — класса В; она по определению не может быть тупой и глупой. Просто она… больна. Она как инвалид. Им не говорят в лицо — Хромой, Кривой, Горбатый. Тем более что ум вернется к ней когда-нибудь. Ты бы могла меня назвать — Калека?

— Я? Ну, если ты считаешь, что я могу это сделать… — Молния поспешно убрала в карман расческу, явно собираясь уйти не попрощавшись; Кавалер, неловко протянув руку, взял ее за запястье.

— Вот видишь — тебя оскорбляет даже мысль об этом…

— Отпусти.

— Не смею вас задерживать, мисс.

— Я вообще не понимаю, для чего пришла сюда, — бросила Молния с порога.

— Отменяю приказ «Так и стой» и все предшествующие, начиная с команды «Повернись», — глядя ей вслед, проговорил Кавалер. — Дымка, продолжаем работу.

— Ошибка наименования, — тускло ответила она. — Меня зовут Дымка-Дурочка.

— Запрещаю это самоназвание. Просто Дымка.

— Приказ принят. Просто Дымка. Твой приказ может быть отменен человеком.

— Ладно. — Кавалер поморгал, пробуя, как действуют веки. — Когда вернется капитан или другой, кто разбирается в вербальном программировании, мы что-нибудь придумаем… Понимаешь, детка, без входа через порт трудно что-нибудь переделать в тебе сейчас.

Голоса в подсобке смолкли, вновь раздались щелчки снаряжаемых пылесосов. Так длилось минут десять, пока руки Кавалера не остановились, а слух не обострился до максимума — он пытался понять, что за звук доносится и откуда.

Звучала Дымка. Неспешно, но уверенно устраивая адсорбер в корпусе седьмого по счету пылесоса, она пела, едва раскрывая губы:

Кавалер не знал, как поступить в таком случае. Пытаясь разрешить эту задачу, он невольно вслушивался — и чем дальше слушал, тем сильнее вспоминал пережитое — сокрушительную мощь взрывной волны, паническое сознание своей беспомощности и слова извне: «Мозги на полку».

Он был рядом со смертью, но вернулся. Почему?.. О чем она поет?..

Вольно расположившись на заднем сиденье авто, мужчина неспешно и вдумчиво читал бумаги, неровно торчавшие из папки вверх и вниз; тот, кто печатал сетевые версии срочных новостей, не церемонился с лезущим из принтера рулоном. Кривые, порой смазанные вбок строки кричали о том, что принтер болен, стар и долго не протянет. Но разъезжавшиеся буквы не мешали строгому читателю выцеживать из строчек смысл.

Справа дремал парень, отзывавшийся на кличку Песок, — в коробящемся на плечах длинном масонском жакете и баллонных брюках, сползших на берцы; вылезшие из рукавов его руки, поросшие редким жестким волосом, прятали между бедер маленькую скорострельную машинку, известную у партизан и гангстеров как «похоронная трещотка». Слева к мужчине подвалилась девица в вызывающем наряде — высоко подпоясанный теплый халат без пуговиц поверх другого, тонкого, в крупную мятую складку; ноги в пушистых гольфах и подкованных сандалиях. Звали девицу в своем кругу Ллойда; оружие у нее пряталось на теле, опоясанном ремнями кобуры, и выхватывалось из-под клапана нижнего халата. Вооружены были и бледная тонкая дамочка за рулем (Белая Леди), и сосед ее — носатый крепыш (Дырявый, гранатометчик). Компания ездоков могла за семь секунд превратить все вокруг автомобиля в пространство смерти, но их не трогали, и стволы молчали.