Синий рыцарь - Уэмбо Джозеф - Страница 29

– И все-таки у вас естьcilantro, – мстительно произнес я, пуская слюнки. Теперь я знал это точно, потому что унюхал эту замечательную приправу.

Едва я это произнес, как Марта подхватила пальцами еще одну щепотку cilantro и посыпала им мои carnitas. Я тут же откусил огромный кусок мягкой пшеничной тортиллы домашнего приготовления, набитой внутри carnitas и политой соусом для chile, сделанным по рецепту Сокорро.

– Ну как, Бампер? – поинтересовался Круц, когда я очистил полтарелки, на что ушло примерно тридцать пять секунд.

Я простонал и закатил глаза. Все рассмеялись, потому что, наверно, и в самом деле очень смешно.

– Видишь, Марта, – сказала Сокорро. – Нельзя ненавидеть стряпню в больших количествах. Если будешь готовить для кого-нибудь вроде Бампера, кто умеет оценить твою работу.

Я улыбнулся широкой умиротворенной улыбкой, запивая chile relleno и энчилады тремя солидными глотками холодного пива.

– Твоя мать просто волшебница!

Я прикончил три добавки carnitas, нежных маленьких кусочков свинины, которые я оборачивал в сделанные Сокорро chile и сдабривал cilantro и луком. Затем, когда все доели свои порции и уставились на меня девятью парами восхищенных карих глаз, положил себе на тарелку остатки – три chile rellenos и завернул один из них в последнюю пшеничную тортиллу вместе с несколькими кусочками carnitas, и девять пар глаз стали еще шире и круглее.

– Por Dios, а мне показалось, что я наготовила на двадцать человек, – изумленно произнесла Сокорро.

– Наготовила, Сьюки, наготовила, – заверил я ее, наслаждаясь тем, что теперь веду шоу в одиночку. – Просто я сегодня голоднее обычного, а ты приготовила все вкуснее, чем обычно, так что нечего добру пропадать! – Я тут же откусил половину chile relleno, запил ее пивом и медленно повернул голову, заглядывая каждому в глаза. Начо прыснул со смеху и застонал. Тут мы все расхохотались, в особенности Ральф, который свалился со стула на пол, схватился за живот и так зашелся смехом, что я испугался, как бы ему не стало плохо. Чертовски приятно развлекать людей, если ты неисправимый обжора.

После обеда мы убрали со стола. Элис, Марта и Начо заарканили меня играть в скрэббл. Остальные толпились вокруг и давали непрошеные советы, а я понемногу заливал в себя холодное пиво и время от времени делал глоток мескаля, который Круц теперь принес в открытую. К девяти часам, когда дети ложились спать, я уже основательно набрался.

Потом мы сняли со стола клеенку и заменили ее кружевной скатертью, а потом перешли втроем в гостиную. Круц уже хорошо назюзюкался, и после увещеваний Сокорро решил больше не пить пиво. Зато у меня теперь в правой руке оказалась бутылка холодного пива, а в левой – остатки мескаля.

Круц уселся рядом с Сокорро на диван и принялся растирать лицо, наверное, уже порядком онемевшее. Он чмокнул Сокорро в шею.

– Брысь отсюда, – буркнула она. – От тебя несет, как от винной бочки.

– Как же от меня может нести вином, если я его не пил, – возразил Круц.

– Помните, как мы сиживали так в молодости после обеда, – сказал я и понял, что меня развезло от мескаля – Круц и Сокорро уже начали расплываться у меня перед глазами.

– Лучше вспомни, какой маленькой и тощей была тогда Сьюки, – сказал Круц, тыкая ей пальцем в руку.

– Еще немного, и я тебя пришибу, – сказала Сокорро, замахиваясь на Круца. Рука у нее была натруженная и огрубевшая, не такой она должна была быть у женщины ее возраста: ей еще не было сорока.

– Сьюки была тогда самой красивой девушкой из всех, каких я видел, – сказал я.

– По-моему, тоже, – поддакнул Круц с глуповатой улыбкой.

– Она такой и осталась, – добавил я. – А парня симпатичнее Круца я тоже не видал, если не брать в счет Тайрона Пауэра или, может, Кларка Гэйбла.

– Ты серьезно считаешь, что Тайрон Пауэр был симпатичнее? – спросил Круц, снова улыбнувшись, когда Сокорро покачала головой. Честно, для меня он почти не изменился внешне, если бы не поседевшие волосы. Черт бы побрал его молодость, подумал я.

– Раз уж мы заговорили о красивых девушках, – сказала Сокорро, – расскажи нам о ваших с Кэсси планах.

– Ну, я уже говорил, что она собиралась поехать на север, чтобы снять квартиру и устроить дела в школе. Потом, в конце мая, когда у нас с Круцем будет по двадцать лет службы, она прилетела бы сюда, на нашу с ней свадьбу. Теперь я решил не откладывать все в долгий ящик. Я буду работать завтра и послезавтра, а потом объединю свой отпуск и выходные и буду гулять до конца месяца, когда смогу официально уйти в отставку. Таким образом я смогу уехать вместе с Кэсси утром в воскресенье или в понедельник, а по дороге мы заскочим в Лас-Вегас и поженимся.

– Ой, Бампер, мы так хотели быть на вашей свадьбе, – разочарованно сказала Сокорро.

– Черт возьми, тоже нашли событие, – сказал я.

– Мы ее любим, Бампер, – сказала Сокорро. – Тебе повезло, очень повезло. Она тебе очень подходит.

– А какая симпатюлечка... – Круц подмигнул и попытался присвистнуть, но не получилось – его совсем развезло.

– Что это ты так за меня волнуешься?

– А ты как думаешь, pendejo? Ты же мой брат, mi hermano. Его слова заставили меня опустить бутылку с пивом, и я выпрямился и посмотрел в его большие глаза. Круц боролся с парами мескаля и пива, потому что хотел мне что-то сказать. Я удивился, как у него, черт возьми, хватает сил управляться в департаменте – ведь ростом он едва пять футов восемь дюймов и чертовски худ. За все прожитые годы он не прибавил ни фунта веса.

– А я и не знал, что ты так много думал о нас с Кэсси.

– Конечно, думал. В конце концов, это я вымолил ее для тебя. Разве ты не видел, куда катишься? Тебе пятьдесят лет, Бампер. Все эти годы ты и кое-кто из других стариков-участковых были на улицах настоящими machos. Бог мой, я буквально вижу, как ты скручиваешь какого-нибудь молодого жеребца или гонишься за кем-нибудь – и внезапно падаешь и умираешь. Знаешь, у скольких наших одноклассников уже были сердечные приступы?

– Это часть работы полицейского, – пожал я плечами.

– Не говоря уже о том, что тебя может пристрелить какая-нибудь сволочь, – сказал Круц. – Помнишь Дрисколла? Как раз в прошлом месяце у него был сердечный приступ, а он даже не такой толстый, как ты, и на пару лет моложе. У него самая тяжелая работа была – взять в руки карандаш. Да и ты тоже хорош, полез сегодня в одиночку разгонять толпу, словно новобранец! Черт подери, Бампер, думаешь, мне хочется тащить гроб, где лежит мужик весом в двести восемьдесят фунтов?

– Двести семьдесят пять.

– Когда появилась Кэсси, я сказал: «Слава богу, теперь у Бампера появился шанс». Я так волновался. Я-то знал, что ты достаточно умен и понимаешь, какая тебе досталась отличная женщина, но боялся, что твоя puta слишком крепко тебя держит.

– Так это тыпостоянно устраивал мне назначения на дежурство на северной границе нашего района? Каждый раз, когда я начинал поднимать по этому поводу шум, лейтенант Хиллард уверял меня, что это ошибка.

– Да, моя работа. Я пытался заслать тебя подальше от твоего участка, но в конце концов сдался. Ты в любом случае продолжал на него возвращаться, а это значило, что северную часть никто не патрулирует, так что я ничего не достиг. Могу представить, что он для тебя значит – ты ведь там el campeon, и все жители твоего участка именно так тебя и воспринимают.

– Да, но не настолько же, – сказал я, нервно покручивая пустую бутылку.

– Ты знаешь, что происходит со старыми копами, которые слишком долго остаются на улицах?

– Что? – спросил я. Энчилада стиснула болью желудок.

– Они становятся слишком стары для полицейской работы и превращаются в шутов. Ненавижу подобное зрелище. Человек становится старым шутом и может угодить в серьезнейшую переделку, так и не поняв, что стал слишком стар. Просто слишком стар.

– Черт, Круц, я ведь еще не старый.

– Нет, не стар для гражданки. У тебя впереди еще много хороших лет. Но для бойца настало время уходить, 'mano. Меня очень волновало, что Кэсси уедет, а ты останешься один. Я ужасно рад, что ты уезжаешь вместе с ней.