Синий рыцарь - Уэмбо Джозеф - Страница 26

– Моя старуха долго не проживет, Бампер. Я тебе говорил, что доктора обещают ей не больше года?

– Да, говорил.

– Мужику в моем возрасте нельзя оставаться одному. Взять хотя бы эту простату – знаешь, ведь приходится стоять и тужиться минут двадцать, пока что-нибудь вытечет. Ты даже не представляешь, как было здорово когда-то сесть и легко навалить. Знаешь, Бампер, это просто счастье!

– Да, наверное.

– А с такой дамочкой, как Ирма, я смогу сделать все, как полагается. Она меня делает молодым, эта Ирма.

– Конечно.

– Попробуй, поживи один, когда станешь стариком – и ахнуть не успеешь, как сыграешь в ящик. Мне нужен кто-то рядом, чтобы не забыть, что еще жив. А если у тебя никого нет, помрешь и не заметишь, что уже помер. Ты меня понял?

– Угу. – Мне стало так тоскливо торчать здесь с Гарри, что я уже собрался уйти, но тут вошел один из местных старожилов.

– Привет, Фредди, – сказал я, пока он вглядывался в прохладную темноту сквозь шесть унций своих очков.

– Привет, Бампер, – отозвался Фредди, узнав мой голос куда раньше, чем разглядел сквозь полудюймовые линзы очков. Его гнусавый голос, немного действующий на нервы, нельзя было спутать ни с кем. Фредди ссутулился над стойкой и выложил на нее обе скрюченные артритом руки, зная, что я угощу его парой стаканчиков.

– Холодненького для Фредди, – сказал я, внезапно испугавшись, что Гарри не узнает даже его. Это грустно, подумал я. Ухудшения у Гарри – только начало. Я обычно угощал всех, кто сидел за стойкой, когда здесь было достаточно людей, чтобы дать Гарри заработать доллар-другой, беда была только в том, что у Гарри редко сидело больше трех или четырех. Наверное, все бегут от человека, когда он начинает умирать.

– Как дела, Бампер? – спросил Фредди, держа кружку обеими руками. Пальцы у него были похожи на скрюченные прутики.

– У меня дела всегда хороши, Фредди. – Фредди фыркнул и засмеялся. Я смотрел на него несколько секунд, пока он пил. Желудок у меня горел огнем, да и Гарри меня расстроил. Неожиданно и Фредди показался мне стариком. Господи, да ему, наверное, самое малое шестьдесят пять. Я никогда не думал о Фредди, как о старике, но он неожиданно им стал. Они теперь стали маленькие старички. У меня с ними не осталось ничего общего.

– Тебя девочки задержали, Бампер? – подмигнул Гарри. Он не знал о Кэсси или о том, что после нее я перестал рыскать по окрестностям.

– Да нет, на работе засиделся, Гарри, – сказал я.

– Не отступай, Бампер, – сказал Гарри, склоняя голову набок, как птица, и кивая. – Искусство блуда таково, что без практики теряется. Когда слабеют мускулы в глазу, приходится надевать бифокалки, как у Фредди. А когда слабеют любовные мускулы, что у тебя остается?

– А может, и онстареет, Гарри, – сказал Фредди, пытаясь скрюченными руками вернуть пустую кружку Гарри и уронив ее набок на стойку.

– Старею? Шутишь, что ли? – сказал я.

– А у тебя как дела, Фредди? – спросил Гарри. – Артрит еще не доконал твой чинарик? Когда ты в последний раз лакомился кусочками задницы?

– Примерно в то же время, что и ты, – резко ответил Фредди.

– Черт, пока моя Флосси не заболела, я урывал свою долю каждую ночь. До тех самых пор, пока она не заболела, а мне тогда было шестьдесят восемь.

– Ха! – воскликнул Фредди, обливая пивом пальцы. – Последние двадцать лет ты был способен ее только облизывать.

– Да-а? – вскипел Гарри, резко подаваясь вперед, словно голодная птица перед тарелкой с кормом. – Знаешь, что я сделал с Ирмой однажды вечером? Знаешь?

– Что?

– Разложил ее прямо на столе. Что на это скажешь, умник?

– Ха-ха-ха! – произнес Фредди, который был уже немного на взводе, когда пришел сюда, и теперь разозлился по-настоящему.

– Ты-то сам способен теперь только прочитать об этом во всяких грязных книжонках, – сказал Гарри. – А я их не читаю, я сам все делаю! Я уложил Ирму прямо здесь, на стойку, и полчаса угощал ее салями!

– Ха-ха-ха! – повторил Фредди. – Полчаса у тебя ушло на поиски своей сморщенной висюльки. Ха-ха-ха!

– Послушайте, что толку цапаться? – сказал я обоим. У меня разболелась голова. – Ты мне не дашь парочку аспиринчиков, Гарри? – Тот метнул в ухмыляющегося Фредди злобный взгляд и, бормоча что-то себе под нос, принес мне пузырек с аспирином и стакан воды.

Я вытряхнул три таблетки и отодвинул воду в сторону, запив их глотком пива.

– Еще стаканчик пива, – сказал я, – и пойду.

– Куда спешишь, Бампер? К красотке? – поинтересовался Гарри и подмигнул Фредди, позабыв, что минуту назад был чертовски на него сердит.

– Иду к приятелю домой, на обед.

– Что, цыпочка дожидается? – сказал Гарри, снова кивая.

– Не сегодня. Просто хочу спокойно по обедать.

– Спокойно пообедать, – сказал Фредди. – Ха-ха-ха!

– Да пошел ты, Фредди, – буркнул я хихикающему в кружку с пивом Фредди, на секунду разъярившись. Господи, неужели и я становлюсь шизиком?

Зазвонил телефон, Гарри отошел от стойки и взял трубку.

Через несколько секунд он уже с кем-то ругался, и Фредди смотрел на меня, покачивая головой.

– Гарри быстро катится под гору, Бампер.

– Да знаю, только зачем над ним издеваться?

– Да не хотел я над ним издеваться, – сказал Фредди. – Просто иногда он выводит меня из себя, слишком уж выпендривается. Слыхал, доктора ждут, что Флосси помрет. Теперь уже в любой день.

Я вспомнил, какой она была десять лет назад, толстая крепкая старая женщина, полная огня и шуток. Она делала такие отличные сэндвичи, что я завел привычку обедать ими минимум раз в неделю.

– Гарри без нее долго не протянет, – сказал Фредди. – С тех самых пор, как она в прошлом году загремела в больницу, он все больше впадает в детство, заметил?

Я допил пиво. Сматываться надо отсюда, подумал я, и поскорее.

– Такое происходит только с людьми вроде меня с Гарри. Когда любишь кого-то очень сильно и в нем нуждаешься, особенно если ты уж стар, а потом теряешь – вот тут тебя и накрывает. Самое страшное, что может случиться в жизни, – когда твои мозги загниют, как у Гарри. Уж лучше тело – как у Флосси. Знаешь, Флосси повезло. Да и тебе тоже. Ты никого не любишь, да и женат только на своем полицейском значке. Тебе ведь все до фени, Бампер!

– Верно, но что делать, когда станешь слишком стар для работы, Фредди? Тогда что?

– Ну, об этом я никогда не думал, Бампер. – Фредди хлебнул из кружки и облил подбородок, потом слизнул немного пены с узловатых костяшек пальцев. – Хоть я и не думал, но скажу, что тебе-то беспокоиться нечего. Ты постареешь, будешь носиться по округе, как и всегда, а потом кто-нибудь тебя пристрелит. Может, звучит это и дико, но, черт подери, Бампер, ты глянь на этогостарого психа. – Он махнул скрюченной клешней в сторону все еще орущего в трубку Гарри. – Вот зайдут у него шарики за ролики, и останется от него только дохлая шкура. Так что помереть на своем участке – не самое хреновое дело, верно?

– Знаешь, почему я сюда пришел, Фредди? Потому что это самое веселое питейное заведение во всем Лос-Анджелесе. Ей-ей, разговорчики тут очень ободряющие, да и атмосфера просто радостная, и все такое прочее.

Гарри вернулся к стойке раньше, чем я успел выйти на улицу.

– Знаешь, кто звонил, Бампер? – спросил он, глядя на меня остекленевшими глазами. Щеки у него побледнели. Он всегда был румян, как юноша, а теперь его посеревшие щеки словно покрылись ржавчиной.

– Ну, и кто же? – вздохнул я. – Ирма?

– Нет, из госпиталя. Я потратил на них все до цента, даже с их больничной скидкой, а теперь ее переложили в большой хлев вместе с миллионом других умирающих стариков. А мне все равно еще придется платить то за одно, то за другое. Знаешь, когда Флосси в конце концов помрет, мне даже не на что будет ее похоронить. Придется перевести в деньги страховку. На что я похороню старушку Флосси, Бампер?

Я начал что-то говорить, чтобы успокоить Гарри, но услышал всхлипывания и понял, что это плачет Фредди. Через секунду-другую заплакал и Гарри, тогда я бросил на стойку пятерку, чтобы Гарри и Фредди смогли утопить слезы в стакане, и пулей выскочил на улицу, даже не попрощавшись. Я никогда не понимал, как могут люди работать в психиатрических лечебницах, домах престарелых и прочих заведениях, и не сходить с ума сами. Побыл вот с ними часок, и уже впору надевать смирительную рубашку.