Новые центурионы - Уэмбо Джозеф - Страница 66

— Обожди чуток, — сказал Гус и помахал рукой в ту сторону, где, по его расчетам, должен был находиться Андерсон.

— Не хотим мы этого типа, — сказала Поппи.

— Заткнись, Поппи, — сказал Гус.

— Заткнись, Поппи, — сказала Флаффи. — Больше людей — трах веселей, — срифмовала она.

— Считай, что я взяла тебя с собой в последний раз, Флаффи, — сказала Поппи и щедро отпила из своего стакана.

— Ты звал меня? — спросил Андерсон, Гус поднял голову и увидел над собой красные глаза сержанта.

— Да, конечно, — пробормотал Гус. — Присаживайся… Чонси. Девочки, это вот Чонси Дангхилл , мой старый приятель.

Чонси, знакомься: Флаффи и Поппи, мои новые приятельницы.

Гус поднял бокал с виски, приветствуя всех троих, и сделал большой глоток, однако вкуса почти не разобрал.

— Очень приятно, — с неловкой чопорностью произнес Андерсон, и Гус покосился на сержанта, вспомнив слова Бонелли: хреновей работника по барам, чем Андерсон, не найти, этот трезвенник пьянеет с двух бокалов, да и то пьет лишь тогда, когда этого требует долг. Гус ухмыльнулся и перегнулся через стол, разглядывая, как заливает начальственные глаза «фирменный» андерсеновский гнев.

— Старина Чонси должен нас догнать, — сказал Гус, — если, конечно, он хочет после двух подняться с нами в личный бар Джорджа и пропустить там по паре рюмочек.

— Дерьмо, — сказала Поппи.

— Личный бар? — переспросил Андерсон, бросая на Гуса хитрый взгляд и пощипывая редкие усики.

— Вот именно, нас отведут наверх девочки. Они знают этого Джорджа, у него первоклассный притончик, действующий после отбоя, и, если уж ты согласен оплатить нам всю выпивку, можешь присоединяться, верно, девочки?

— Прав-ффф-да, — сказала Флаффи и чмокнула Гуса, ткнувшись ему в щеку, отчего его едва не передернуло; несмотря на выпитое спиртное, при мысли о болезнях, которыми могут наградить его губы проститутки, он содрогнулся.

Украдкой плеснул немного виски на руку и, чтобы убить всех микробов, смазал им влажный след. — Так ты заказываешь выпивку, а, Чонси? — спросила Флаффи с вызовом в голосе, буравя Андерсона глазами, все равно как боксер своего противника.

— Четыре бокала, — обратился тот к официантке.

— Для себя два, — сказал Гус.

— Что?

— Ты должен догонять.

— Так что же? — спросила скучающая официантка, все еще колеблясь и не зная, кому повиноваться.

— Или ты нас догоняешь, или мы не берем тебя наверх, — сказал Гус.

— Принесите мне два дайкири, — сказал Андерсон, не сводя с Гуса ненавидящих глаз, а тот безостановочно хихикал, пока Флаффи специально для шефа повторяла анекдот про еврея и голубоокого верблюда.

— Пей до дна, — приказал Гус Андерсону, когда дайкири прибыли.

— Выпью так, как мне нравится, — сказал Андерсон.

— Пей до дна, мадь д-д-вою, — скомандовала Флаффи, и багровые мешки у нее под глазами угрожающе набухли. Когда Андерсон отставил в сторону первый бокал, Гус зааплодировал и слабо улыбнулся Поппи. Та курила и поглаживала свой стакан.

Гус со старательным вожделением поглядел на ее выпуклые груди и рассказал Флаффи анекдот про «девицу из стриптиза с одной титькой», только концовку он позабыл и смолк где-то на середине. Флаффи заквакала, всхрапнула-всхлипнула и заявила, что смешнее ничего вовек не слыхала.

Прикончив второй бокал, Андерсон подал знак поднести еще пять и теперь радостно скалился, допытываясь у Поппи, не работала ли та когда-нибудь танцовщицей: у нее за-ме-чательные ноги.

— Пей до дна, — сказал Андерсон, когда прибыла выпивка.

— Мадь д-д-вою, — сказала Флаффи и разразилась кудахтаньем, больно столкнувшись с Гусом лбами.

— Полный порядок, — сказал Андерсон, осушив бокал, и тут же взялся за новый. — Я догоняю, Поппи.

— Это до добра не доведет, — захныкала та. — На этой работе нельзя напиваться, Флаффи.

— А я и не пьяна. Пьян Лэнс, — сказала Флаффи. — Да и Чонси тоже.

— Красивая ты девушка, Поппи, ей-Богу, что думаю, то и говорю, — сказал Андерсон, а Гус заорал:

— Оооооох, Чонси, кончай, ты меня убиваешь, — и в каком-то диком и бесконечном приступе веселья принялся ржать, рискуя подавиться собственным смехом. Придя в себя, он обнаружил, что над ним хохочет весь бар, и это, в свой черед, заставило его зайтись смехом пуще прежнего. Он остановился лишь тогда, когда Флаффи сграбастала его в свои пышные объятия, назвала какунчиком и поцеловала взасос. Съежившись в ужасе, он подумал: небось за этот вечер она успела обойти весь мир. Он глотнул в спешке из стакана, яростно прополоскан рот и потянулся за следующим.

— Хорош пить, — сердито пробормотал Андерсон.

— Ты, Чонси, лучше за собой смотри, — сказал Гус, стараясь не думать о том, как используют проститутки свои губы. Его тошнило.

— Всем нам хорош пить, — сказала Поппи. — Я уж чувствую, что-нибудь точно стрясется.

— Нет, ты и вправду милая девушка, — сказал Андерсон и выплеснул полстакана на ее золотистую сумочку.

— Шобла пьяных скотов, мать вашу… — сказала Поппи.

— Сожалею, Поппи, — сказал Андерсон. — В самом деле.

Андерсон допил бокал и, хотя Поппи к своему даже не прикоснулась, заказал еще раз по кругу. В конце концов он проглотил свой стакан и, подзадориваемый Флаффи, опрокинул в себя еще и два «манхэттена» Поппи. У Гуса раскалывалась голова, тошнота не проходила. Он припомнил, что однажды подслушал какую-то шлюху в «вагончике», признавшуюся, что как-то за вечер она отфранцузила целых двадцать два раза. Он поглядел на лобызавшие его губы Флаффи. Потом прополоскал рот виски, отпихивая Флаффи всякий раз, как та склонялась над ним и стискивала ему бедро. Теперь его бесило все, что ни делалось, а ведь каких-нибудь пару минут назад он был счастлив…

Свирепо уставившись на редкие усики Андерсона, он думал: ну что за убогий сукин сын!

— Сейчас мне не слишком-то здорово, Поппи, — сказал тот, похлопывая девицу по руке и травя байки про то, что за прошлый год бизнес явно не удался и принес ему каких-то жалких пятьдесят тысяч доходу. Поппи глядела на него, не особенно веря.

— Давайте-ка выметаться отсюда, — сказала она. — Ты ходить-то еще можешь, а, Флаффи?

— Я могу танцевать, — прорычала Флаффи, голова ее, казалось, все глубже и глубже погружается в бездну рыхлого тела, грозя окончательно в ней утонуть.

— Меня начинает мутить, — сказал Андерсон.

— Ну-ка поцелуй этого сукина сына, — шепнул вдруг Гус в ухо Флаффи.

— Чего? — переспросила та и слизнула упрямую капельку подозрительной влаги, зависшую на кончике носа.

— Сграбастай ублюдка так же, как проделала это со мной, и ублажи его мощным стопроцентным сопливым засосом, да так, чтобы ни я, ни ты, ни тем более он — никто не сомневался, что твой старый язычок не промахнулся.

— Да мне он вовсе даже не нравится, этот засранец, — прошептала Флаффи в ответ.

— После я отблагодарю тебя лишней пятеркой, — так же шепотом сказал Гус.

— Лан-н-но, — согласилась Флаффи и потянулась через весь стол. Не обращая внимания на задетый ею стакан, который упал на пол и разбился, она зажала в тиски руки изумленного Андерсона и впилась ему в губы, не выпуска" до тех пор, пока тому, согнувшись в каком-то дурном подобии рычага, не удалось вырваться и отбросить ее на стул. Звук был такой, будто упала в воду бетонная свая: бултых!!!

— Зачем ты это сделана? — прошипел Андерсон, с трудом ловя воздух.

— А з'тем, что я люблю тебя, засранца, — ответила Флаффи и стащила кружку пива у спешащей к соседнему столику официантки прямо с подноса.

Воткнув подбородок в пену, она сказала:

— Смотрите на меня, я — козленок.

Андерсон оплатил пиво и всучил рассерженной официантке два доллара на чай.

— Ну-ка, Флаффи, подъем, — сказала Поппи, когда официантка ушла, — пошли в уборную, помоем твою проклятую рожу, а после цепляем Лэнса и сразу отправляемся в мотель. Ты понял, Лэнс?

— Конечно, конечно, Поппи, как скажешь, — ответил Гус, усмехаясь в лицо оскорбленному Андерсону и ощущая новый прилив счастья.