Эйсид Хаус - Уэлш Ирвин - Страница 56

Мы начали ругаться, и я закончил тем, что остался ночью в квартире Рокси. Я рассказал ему о ее друзьях, и он сказал:

— А что ты напрягаешься, старый, ты должен прекрасно себя там чувствовать, как в своей тарелке.

Он заметил мое напряженное, обиженное выражение лица и добавил: — Ебать меня, только не говори мне, что ты сегодня обиделся. Я же только пошутил, старый.

Но я знал, что он не шутил. Или может быть я просто становлюсь параноиком. Или, возможно, нет. Я все еще был обдолбан наркотой и толком не спал целую вечность.

Как бы то ни было, я избегал Олли, насколько только возможно, пока не пришел в себя. Я попытался расслабиться у моего старика, но это было затруднительно, поскольку в доме постоянно ошивались его приятели по анти-наркотической кампании или друзья Дерека. Последние никогда похоже не пили, не принимали наркотиков и не ходили на рейвы. Им было «наплевать на все это дерьмо». Но толком они ничего больше не делали, просто сидели и валяли дурака. Дерек сдал свои экзамены на Старшего Администратора Госслужбы, но не испытывал из-за этого никакого душевного подъема, или какого-то интереса к своей карьере. Я восхищался его нигилизмом по отношению к работе, что я прекрасно понимал и разделял, но он и его друзья казалось вообще ни к чему не проявляли интереса. Все для них было дерьмо: наркотики, музыка, футбол, насилие, работа, ебля, деньги, веселье. Они производили впечатление оравы полностью изолированных инвалидов с ампутированными конечностями.

Олли доставала меня по телефону. Она была бессвязна и экспансивна, когда говорила о том, что ее друзья сделали или делают, но когда она сосредотачивалась на нас, то всегда становилась напряжной и конфронтационной. Все заканчивалось тем, что она материла меня и с шумом бросала телефонную трубку, как будто и была оскорбленной стороной.

— Женские проблемы? — смеялся мой отец. — Никогда не беги за автобусом или за женщиной. Всегда есть еще один за углом.

Да, это великая стратегия. Вот почему он никогда не имел своей дырки за четырнадцать лет с тех пор, как свалила наша мама. Вот почему однажды его наверное найдут мертвым из-за гипотермии на автобусной остановке.

Через несколько дней существования на чае, шоколадных батончиках, жареной картошке из духовки МакКейна и пиццах Престо, я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы выбраться в город. Я прочитал биографии Дэвида Нивена и Морин Липман, обе абсолютно чудовищные. Я взял их с собой в библиотеку, и спросил библиотекаря, не может ли он придержать для меня биографию Вив Николсон. Я не хотел брать ее с собой в город, так как мог закончить день в полном отрубе и потерять ее. Кроме того, я терпеть не могу таскать с собой какие-то вещи. Он отказался, сказав, что я должен рискнуть. Я забрался в автобус и почувствовал похоть из-за вибрации мотора. Я мысленно сделал список всех женщин, с которыми я бы хотел заняться сексом. Я чувствовал себя неловко и смущенно, выйдя на остановке с эрекцией. Она спала, тем не менее, когда я стоял немного растерянный какое-то время на Уэст Энде, думая, что же делать дальше. Кража в магазине казалась возможным вариантом, и я попытался придумать, что же мне нужно из вещей, так чтобы я мог пойти в подходящий магазин, а не просто заявиться куда-то и спереть во имя того, чтобы спереть.

И тут я заметил Тину. Хорошо встретиться с кем-то случайно в городе.

— Тина! Куда путь держишь?

— Собираюсь достать что-нибудь для Ронни. У него день рождения в четверг.

Ну конечно. Я помню о дне рождения Рона. Я ему ни хера не дарил, даже открытку, но всегда помнил дату.

— Как там у вас складывается? — спросил я, поднимая брови, как я надеялся, в фривольной игривой манере.

— Нормально, — ответила она, лихорадочно жуя жвачку и вообще не глядя на меня, когда мы шли бок о бок вверх по Лофиэн Роуд, — но он все время под транками или еще чем-то. Я имею в виду, на прошлой неделе мы пошли в кино. Я заплатила за билеты. «Ущерб», такой был фильм, типа. И он просто сидел и спал все время, а я не смогла его разбудить, пока не пошли титры. Я совсем тогда заебалась и бросила его.

— Это мудро, — отозвался я.

Мне нравилась эта девушка, я сочувствовал ей. Я по-прежнему чувствовал себя немного напряженным, но мой груз, казалось, стал легче за эти последние несколько дней. Я понял причину — отсутствие Ронни. Тина сняла значительную тяжесть с моих плеч.

— И еще одно, я повела его ко мне домой вчера. А он просто вырубился на диване. Даже не сказал ни одного слова моей папе или маме. Только кивнул им и сразу задремал.

— Да, это не лучший способ произвести благоприятное впечатление, — вставил я.

— Ну, моего папу никогда по-настоящему не беспокоит так сильно, что говорят люди, но если он заподозрит наркотики, тогда он становится настоящим психом. Может быть в следующий раз ты и Олли придете с нами, так чтобы они могли видеть, что все мои друзья и Ронни не связаны с наркотиками.

Впервые за всю мою жизнь меня кто-то попросил обеспечить такое представление перед родителями. Хотя и тронутый, я был слегка насторожен и сомневался в силах Тины соблюдать правила.

— Да, но не уверен, что я — лучший человек для визита к твоим предкам. Неужели тебе Олли не рассказывала о том, как она встретила меня, и как выхаживала в то время?

— Да, но это же не было твоей ошибкой. По крайней мере, ты иногда можешь держать себя в руках, — сказала она.

Мы расстались, и я некоторое время чувствовал себя великолепно. Поразмыслив, почему же я так себя чувствую, я начал чувствовать себя ужасно. Казалось, что прием наркотиков за долгие годы сократил меня до общей суммы негативных и позитивных толчков от разных людей; большое пустое полотно, заполняемое другими. Когда бы я не пытался найти для себя более широкое определение, штамп УМНИК снова возвращался в мое сознание.

Ронни был совершенно убит, когда мы все встретились в Джорджи Долри, в баре «Устрица». Абсолютно типично для этого урода. Он держался на ногах, постоянно высовывал язык, облизывая губы, и вытаращивал глаза, словно его хватил какой-то удар. Я был немного зол, что попал в такое положение. Олли и я много трахались этим днем, и мои липкие от наших соков гениталии жутко болели. Я даже не успел помыться. Я всегда чувствовал дезориентацию после секса, всегда хотел остаться один. Мы покурили гаша, я сел на измену, и теперь все эти люди в баре словно охотились за мной.

Я ничего не сказал там, не вымолвил ни слова даже в такси по дороге в Клермистон. Тина и Олли трещали без умолку, игнорируя меня, пока Ронни тупо таращился в окно. Я услышал, как он сказал, обращаясь к водителю: «Клермистон, приятель», — хотя мы уже были на полпути. Водитель не обратил на него никакого внимания, ровно как и все остальные. Ронни продолжал шептать: «Клермистон, приятель», — и издавал сдавленные смешки между вздохами. Этот козел начал доставать меня.

— Попытайся быть цивилизованным, — прошипела мне Олли, заметив мой мрачный взгляд, когда мать Тины открыла нам дверь.

Это было затруднительно. Рон сразу же завалился на диван и замотал головой, обозревая комнату одним глазом. Я сел рядом с ним, Олли рядом со мной, а Тина уселась у наших ног. Ее отец сидел в кресле, смотря телевизор, а ее мать выставила на стол какие-то напитки и легкую закусь. Затем она села в другое кресло и закурила сигарету. Телевизор был по-прежнему включен, и лишь он, похоже, привлекал все внимание отца Тины.

— Не стесняйтесь, — пробормотал он, — мы не выносим церемоний в этом доме.

Я схватил сомосу и пару булочек с сосиской. Дурь, выкуренная с Олли после нашей сешн-ебли нестерпимо пробивала меня на жрачку.

Ронни начал клевать носом, но Тина толкнула его в бок и он, дернувшись, очнулся. Ее отец не проявлял к нам никакого интереса. Я должен был молчать в тряпочку и получать от этого удовольствие, но, похоже, взял быка за рога.

— Вторая смена, — глупо сказал я, — вот в чем проблема, да, Рон? Вторая смена. Ты похож на зомби, когда возвращаешься со второй смены.