Эйсид Хаус - Уэлш Ирвин - Страница 41

Однажды вечером, восемнадцать месяцев спустя, молодой человек, известный как Колин Брайс, ехал на автобусе со своей женой Кирсти. Они навестили ее мать и теперь направлялись обратно в свою квартиру в Долри.

Напротив них сидели молодая женщина и ее круглолицый малыш. Ребенок повернулся и уставился на Колина и Кирсти. Он показался им обоим очаровательным. Кирсти шутливо начал играть с малышом, слегка касаясь его носа.

— Том, — засмеялась мать ребенка, — перестань беспокоить людей. Сядь спокойно.

— Нет, все в порядке, — улыбнулась Кирсти. Она поглядела на Коко, пытаясь оценить его реакцию на малыша. Она хотела ребенка. Скоро.

Ребенок, казалось, был загипнотизирован Коко. Он вытянул вперед пухлую ручонку и начал водить ей по лицу молодого человека, нащупывая его контуры. Кирсти едва сдерживала смех, в то время как ее муж отдернул назад голову и выглядел смущенным.

— Том! — засмеялась мать ребенка с наигранным раздражением. — Ах ты несносный малыш! Наша остановка!

— КОКОРБАЙ! КОКОРБАЙ! — пронзительно завопил ребенок, когда она подняла его и понесла к выходу из автобуса. Он указывал на юношу, ревя во все горло. — КОКОРБАЙ!

— Это не Кокирбай! — объяснила она, обращаясь к неведомому демону, упорно мучившему ее сына Тома. — Это просто молодой человек.

Оставшуюся часть поездки Кирсти болтала о детях, целиком поглощенная этой темой, совершенно не замечая страха и смятения на лице ее мужа.

УМНИК

(Новелла)

1

ПРОВЕРЯЮЩИЙ В ПАРКЕ

Теперь я живу и работаю в парке уже месяц, слишком безумный месяц. Жилье подходящее и бесплатное. Зарплата дерьмовая, но удавалось довольно неплохо зашибать на чаевых, если была возможность принимать ставки у играющих в гольф, что я, как правило, и делал пару раз в неделю. Если я смогу так протянуть еще столько же, прежде чем чуваки из инспекции наступят мне на хвост, у меня скопится отличная сумма для отъезда в Лондон.

Инверлейф — нормальный парк, типа прямо в центре. Я не смог бы так отрываться в парке за городской чертой — вот уж где действительно настоящая скучища. Я бы тогда лучше зависал в квартире своего старика. В дежурке, где я жил, было просторно и комфортабельно. В ней уже стояли маленькая электроплитка для готовки и тостер, так что нужно было прятать только мой матрас, который я впихивал за бойлер, спальный мешок и черно-белый переносный телевизор. Его я мог держать в предоставленном запирающемся шкафчике. У меня имелась специально сделанная запасная связка ключей, так что после того, как парковые проверяющие забирали ключи в конце смены, я мог уйти пропустить пинту, затем вернуться и спокойно открыть дверь.

В павильоне, где находились раздевалки для футболистов и моя комната, был более чем пристойный туалет и оборудованы душевые. Мои уходы были связаны чисто с выпивкой и наркотиками. Последние, хоть и играли существенную роль в моей жизни, по сравнению с наркодилерством, подделкой страховок и кредитных карточек, воспринимались довольно спокойно, пока позволяли мне выживать. Клево ли это?

И все же, жизнь не была такая уж хорошая. Небольшая проблема заключалась в том, чтобы действительно делать вид, что ты работаешь. Величайшей убийцей Парки (или Сезонного Паркового Служащего, как мы каким-то образом высокопарно назывались) была скука. Люди имеют тенденцию приспосабливаться к окружающей обстановке и, соответственно, в парках ты становишься столь пассивным, что даже мысль о том, чтобы что-то делать, выглядит пугающей. Такое происходило во время исполнения основных обязанностей по работе, отнимавших лишь полчаса из восьмичасовой смены, также как и в любой из сверхурочных. Я бы лучше сидел весь день, читая биографии (я кроме них ничего не читаю), и периодически дрочил, чем ходить и драить до блеска раздевалки, которые через несколько часов будут опять такими же грязными, когда придет очередная орава футболистов. Даже перспектива короткого путешествия к стенному шкафу в нескольких футах от меня для того, чтобы включить термостат, становилась чреватой напрягом и отвращением. Казалось проще настроить свой мозг на такую волну, чтобы решительно сказать шести мерзким командам футболистов, что душ сломан или нет горячей воды, чем просто пойти туда и включить его этим уродам. А это также способ проверить, как иерархия Службы Охраны Парка реагирует на подобные происшествия. Полученные уроки всегда могут использоваться в будущем.

Игроки, со своей стороны, реагировали довольно предсказуемо:

— НЕТ ГРЕБАННОГО ДУША! ЧТО ЗА ХУЙНЯ! КАКОГО ЧЕРТА!

— МЫ ПЛАТИМ НАШИ ЧЕРТОВЫ ДЕНЬГИ ЗА УДОБСТВА....

— МЫ ДОЛЖНЫ ПОЛУЧИТЬ КОМПЕНСАЦИЮ! НАМ НУЖЕН ДУШ, ТВОЮ МАТЬ!

Я оказывался окруженным семьюдесятью с лишними потными игроками и суетливыми, краснорожими судьями. И тут, да, мне уже хотелось дотащить свою задницу до пульта и включить душ. Моя стратегия в таких случаях заключалась в том, чтобы выйти из этой перепалки с гордо поднятой головой и поступить с проблемой душа даже более отвратительно, чем она была в действительности. Перехватить у футболистов инициативу и облечься в их же одежды справедливого негодования.

— Послушай, приятель, — говорил я, сердито качая головой, — я уже, черт возьми, говорил чувакам на прошлой неделе, что с подачей воды не все в порядке. Я просто заколебался говорить им. Проблема в подаче этой чертовой воды. Иногда все работает прекрасно, а иногда от душа никакого толка.

— Да, но он работал нормально на прошлой неделе, когда тут дежурил другой парень...

— Вот в чем собака зарыта: просто потому, что душ работает два или три раза без простоя, эти козлы в управлении думают, что им не о чем беспокоиться, и им трудно оторвать от стула свои задницы, чтобы прийти сюда и взглянуть на него! Я говорил им, чтобы из муниципалитета прислали сюда инженера. Капитальный ремонт, вашу мать, вот, что здесь нужно. Футболистам необходим надежный душ во время такой погоды, сказал я тем парням. И пошевелили ли они проклятыми задницами?

— Да, только не эти козлы, им наплевать.

— Да, но дело в том, что вы, ребята, приходите сюда после матча и требуете ваш чертов душ. И достается в результате не тем; все шишки валятся на таких простаков, как я, — я недовольно поджимал губы и тыкал себя пальцем в грудь.

— Да ладно тебе, парень, — заявлял один из капитанов команд, — мы ничего против тебя не имеем.

— Ах нет, нет, никто не обвиняет чувака, — говорил капитану другой игрок.

Они все кивали в молчаливом согласии, за исключением нескольких долбоебов сзади, продолжавших жаловаться. Затем один капитан вставал на скамью и кричал:

— Нам не удастся получить сегодня работающий душ, парни. Я понимаю, что это досадно, но ничего не поделаешь. Этот мальчик тут сделал все, что мог.

Громкий свист, шипение и проклятия переполнили воздух.

— Ладно, здесь ничего не попишешь. Это не его ошибка. Он сообщил в муниципалитет, — добавил, поддерживая капитана, еще один игрок.

Ворча, они одевались, глупые уроды. Вот так был обосран их вечер. Им придется отправиться домой принять душ, а не поломиться немедленно в паб, обсуждая матч, и с важным видом разглагольствовать о футболе, музыке, телевидении, ебле и обременности друзей долгами в современном мире. Наступательный порыв вечера был потерян. На долю паба, в который они пойдут после душа дома, с его дерьмовым пивным садом, достанется даже меньше обычных разговоров. Полный облом, характерный для этих времен общего экономического спада. Подружки и жены будут встречать их с кислыми минами, чувствуя себя лишенными вечерней гулянки с друзьями. Мужчины будут с недовольным видом направляться в ванную принимать душ, чувствуя себя подавленными и одураченными. Победа, которую они не могли отметить и посмаковать, или поражение, от которого они не смогли отойти и промассировать горечь лагером. Членов муниципального совета и чиновников, отвечающих за отдых и развлечения, будут доставать визгливые, с багровыми рожами, сексуально неадекватные и озабоченные обрюзгшие говнюки, управляющие этой прекрасной игрой на всех уровнях Шотландии.