Сталин - Белади Ласло - Страница 72

Под влиянием новой международной обстановки в Восточной Европе произошло общее копирование советской политической системы. В 1948 году неожиданно возникли осложнения в отношениях между СССР и Югославией, хотя раньше эта страна рассматривалась в качестве надежного союзника. Именно в этой восточноевропейской стране руководство компартии было самым крепким. После победы в партизанской войне оно пользовалось наиболее широкой поддержкой масс. Лидеры югославских коммунистов только в определенных пределах допускали опекунство со стороны Сталина. Для компартии Югославии с самого начала было характерно стремление к самостоятельности. Лидеры югославских коммунистов, например, отказались повторять сталинский путь коллективизации сельского хозяйства. Этому отнюдь не противоречит, более того, даже является интересным нюансом то, что югославы больше всех в этом регионе склонялись к наиболее полному восприятию советской модели, советского опыта. Руководители югославских коммунистов предприняли первые самостоятельные шаги с целью укрепления монополии власти компартии. Руководители Югославии хотели стать хозяевами собственной судьбы, поэтому особенно остро реагировали на любую попытку советского контроля над их внутренней политикой и надзора за экономикой. Они протестовали против действий советских органов госбезопасности. Все это, естественно, не могло вызвать одобрения Сталина. Он отклонил план Димитрова и Тито, направленный на формирование союза двух стран. Стремление к самостоятельности могло служить плохим примером для других. В то время, по мнению Сталина, требовалось сильнее сплотить ряды. Однако такое сплочение в большинстве стран народной демократии сопровождалось и практикой копирования сталинских судебных процессов. Затем наступила очередь механического заимствования всей структуры советского развития.

В июне 1948 года произошел открытый разрыв с Югославией. Югославия была исключена из Коминформа. Тито и его окружение были обвинены в предательстве и сотрудничестве и империализмом. Была развернута кампания клеветы против Югославии, охватившая всю Восточную Европу. В адрес Югославии неслись проклятия и угрозы. Однако это не принесло желаемого Сталиным результата. Тито устоял, а Сталин потерпел первое политическое поражение в такой борьбе, где ему противостоял политик-коммунист.

Произошли и другие изменения в мире. В августе 1949 года было проведено испытание первой советской атомной бомбы. Осенью 1949 года было провозглашено создание Китайской Народной Республики, что явилось огромным успехом в деле укрепления позиций социализма в Азии. Победа народной революции в Китае означала неоценимую моральную поддержку борьбы колониальных и полуколониальных народов за свою независимость. Обладание атомной бомбой укрепляло позиции Советского Союза в соперничестве с США. Позиции СССР еще более окрепли в ходе войны в Корее (1950 — 1953 гг.).

В последние месяцы своей жизни Сталин ясно осознавал, что дальнейшее обострение «холодной войны» и конфронтации с Соединенными Штатами не отвечает интересам Советского Союза. В одном из своих интервью, которое было дано 2 апреля 1952 года группе американских редакторов, Сталин заявил о возможности мирного сосуществования; «Мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств». Однако осуществление этого осталось делом потомков, хотя возможности советской внешней политики выросли на порядок по сравнению с тем, что было еще 10 лет назад. С этой точки зрения особенно метким представляется замечание Черчилля: «Сталин получил Россию с деревянной сохой, а оставил ее потомкам с атомной бомбой».

ОН ТОЖЕ СМЕРТЕН?

В октябре 1952 года в течение 10 дней заседал XIX съезд КПСС, первый съезд после 13-летнего перерыва и последний в жизни Сталина. Скоро ему должно было исполниться 73 года. С отчетным докладом на съезде выступал уже не Сталин, а Маленков. Многие наблюдатели сделали из этого вывод, что его следует официально считать преемником.

Сталин выступил на съезде один раз. Перед заключительным словом, с которым должен был выступать Ворошилов, он произнес короткую речь. «Как всегда, он изредка заглядывал в текст, — однако на этот раз всего три страницы, может, чуть больше. Напечатано было на специальной машинке с большим шрифтом, — генералиссимус не хотел надевать очки; разрушение привычного образа вождя наверняка обыграют враги, да и советские люди будут недовольны — они не любят перемен такого рода; каким был Сталин с двадцать четвертого года, когда начали печатать его фотографии в газетах, таким он должен оставаться навечно… Сталин читал медленно, часто замолкая на минуту, а то и больше, словно бы наслаждаясь той гнетущей тишиной, какая была в зале. На самом-то деле сейчас ему было совершенно безразлично, он давно привык к мертвенному вниманию в любом помещении, как только начинал говорить. Однако, поскольку в зале сидели Торез, Энвер Ходжа, Готвальд, Берут, Ракоши, Пик, Георгиу-Деж, Ким Ир Сен, Поллит, Долорес, он опасался, что они заметят его старческую шепелявость, хрипящую одышку и то, как порою заплетается язык…» — писал Юлиан Семенов.

На съезде начали подтверждаться отдельные признаки, свидетельствовавшие о том, что вождь готовит новую, более широкую, чем когда-либо раньше, «чистку» в высшем руководстве, направленную против «старой сталинской гвардии». Название Политбюро было заменено на Президиум, состав его был расширен. Из 25 членов Президиума 15 представляли новое поколение, среди 11 кандидатов в члены Президиума только один Вышинский принимал участие в политической жизни с 30-х годов. Было создано Бюро Президиума ЦК, хотя общественность узнала об этом только спустя полгода. В Бюро в основном вошли «новые люди».

В последние годы своей жизни Сталин страдал гипертонической болезнью, у него все более усиливался атеросклероз сосудов мозга. В 1952 году состояние его здоровья обследовал профессор В. Н. Виноградов, который, отметив явное ухудшение, прописал полный покой и прекращение всякой деятельности. Когда Берия, курировавший врачебное наблюдение за Сталиным, ознакомил его с рекомендациями врача, диктатор пришел в страшный гнев, ранее он редко в такой степени терял контроль над собой. «В кандалы его! В железо!» — приказал он Берии. Перед ним появился призрак прошлого. Сталин мог вспомнить старые времена, когда по поручению партии он контролировал ход лечения Ленина и использовал эту возможность для того, чтобы держать руководителя партии вдали от политической деятельности, подготавливая таким образом переход власти в свои руки. Может быть, сейчас происходит то же самое? Виноградова арестовали. Затем из частного случая, руководствуясь привычной логикой, сконструировали «дело». В конце 1952 — начале 1953 года была арестована большая группа известных врачей, работавших в Лечебно-санитарном управлении Кремля и лечивших многих видных партийных и государственных деятелей. Были арестованы, профессора М. С. Вовси, М. Б. Коган, А. М. Гринштейн, А. И. Фельдман, Я. Л. Рапопорт, Я. Г. Этингер. Подготовка, «дела» в определенной мере могла быть связана с соперничеством двух карательных органов — министерств госбезопасности и внутренних дел. Позиции Берии, казавшиеся ранее непоколебимыми, в последнее время пошатнулись. Министр госбезопасности В. С. Абакумов по высшему указанию сколотил «мингрельское дело», которое было направлено против многих руководящих работников аппарата МВД. Их подбирал Берия в основном из числа своих земляков. К тому же Берия во время войны имел отношение к организации Еврейского антифашистского комитета. А сейчас представился случай повернуть все это против Берии. Начальник одного из отделов МГБ М. Д. Рюмин углядел возможность направить «дело врачей» в национальное русло и связать его с «происками мирового империализма». Когда 13 января 1953 года в печати было сообщено об аресте «группы врачей-вредителей», то из этого сообщения следовало не только то, что товарищи Жданов и Щербаков пали жертвами этой «банды выродков», что «изверги» готовили планы уничтожения военных и государственных руководителей, но и то, что большинство их являлось агентами международной еврейской буржуазно-националистической организации «Джойнт», а указания они получали через «еврейского буржуазного националиста Михоэлса». После публикации этого сообщения, как пишет Эренбург, в больницах началась паника, многие больные подозревали в своих врачах гнусных вредителей, а на Тишинском рынке пьяный орал: «Евреи хотят отравить Сталина!»