Сталин - Белади Ласло - Страница 51

Сталин как бы всегда стоял на стороне справедливости. Советский публицист Юрий Карякин так охарактеризовал эту черту вождя: Сталин — самый абстрактный гуманист и самый конкретный убийца.

ЛИЧНОСТЬ ДИКТАТОРА

Милован Джилас, в прошлом известный деятель Союза коммунистов Югославии, был одним из немногих иностранцев, которые в ходе встреч и бесед со Сталиным могли внимательно наблюдать за ним. Свои воспоминания об этом он опубликовал в книге «Разговоры со Сталиным». После первой встречи со Сталиным в 1944 году у него остались следующие впечатления:

«Но проще всех выглядел хозяин. Сталин был в маршальском мундире и мягкой обуви, никаких медалей, за исключением Золотой Звезды. В его манере держаться не было ничего наигранного, никакой рисовки. Не было и того величия Сталина, которое было нам знакомо по фотографиям и фильмам, — выработанной монументальности походки и позы. Он был чем-то обеспокоен. Он поигрывал трубкой, на которой стоял знак английской фирмы „Данхил“, или чертил круги синим карандашом, отмечая наиболее важные пункты обсуждения. Эти пункты он вычеркивал по мере приближения дискуссии к завершению и все время поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, ерзая при этом на стуле.

Я был также удивлен вот чем — он оказался очень маленького роста и нескладный. Торс короткий и узкий, а ноги и руки слишком длинные. Его левая рука и плечо двигались с трудом. У него был довольно большой живот, волосы редкие, хотя не скажешь, что череп его был лысым, Лицо белое с красными щеками. Позже я узнал, что этот цвет лица, характерный для тех, кто проводит много времени в кабинете, в советском руководстве получил название «кремлевский цвет лица». Зубы у него были темные и неровные, направленные внутрь. Даже усы не были густыми и жесткими. Но все же в нем было что-то народное, крестьянское, что-то от домовитого хозяина — эти желтые глаза и смесь непреклонности и лукавой хитрости.

Меня также удивил его акцент. Можно было сразу же сказать, что он нерусский. Тем не менее его словарный запас был богат, речь очень яркая и образная, насыщенная русскими пословицами и поговорками. Позже я убедился, что Сталин хорошо знал русскую литературу, правда только русскую. Но вот что он действительно хорошо знал помимо того, что относилось к России, так это политическую историю.

Единственное, что меня не удивило: у Сталина было чувство юмора — грубого, самоуверенного, но не совсем лишенного тонкости и глубины. Реакция у него была быстрая, точная и убедительная. Это не означало, что он не выслушивал собеседника. Но было ясно, что он не сторонник длинных объяснений. Примечательным было его отношение к Молотову. Несомненно, он считал его своим близким товарищем, в чем я позже убедился. Молотов был единственным членом Политбюро, с которым Сталин был на «ты», что само по себе уже знаменательно, если знаешь, что даже среди очень близких друзей по-русски обращение «вы» считается нормальным».

В многочисленных произведениях, посвященных Сталину, освещаются разнообразные вопросы, связанные с его личностью. Однако вряд ли найдется вопрос, по которому бы мнения и оценки исследователей совпадали.

Даже такие известные черты характера Сталина, как двуличие, вероломство, способность отказаться от данного им слова, жестокость рассматриваются по-разному. Это прежде всего зависит от определения факторов, мотивировавших его поведение. Впрочем, сейчас все больше исследователей склоняются к тому, чтобы не объяснять поведение Сталина исключительно его тяжелым душевным заболеванием, манией преследования, болезненной подозрительностью, которая проявлялась и по отношению к его коллегам и соратникам. Всем этим чертам его характера особое значение конечно же придает фактор, который Ленин назвал «необъятной властью», сосредоточенной в руках Сталина. Правда, Ленин указывал и на такие черты характера своего будущего преемника, как капризность, грубость, нелояльность по отношению к товарищам и определенный эгоцентризм. Позднее выяснилось, что тщеславие Сталина было более сильным, чем у Троцкого, что у него были совершенно безудержные амбиции, что он полностью пренебрегает моральными нормами. Ленин только тогда стал обращать внимание на эти качества Сталина, когда внутри партии тот сконцентрировал в своих руках «необъятную власть» и начал предпринимать попытки контролировать деятельность самого Ленина. Но в тот период эти качества Генерального секретаря ЦК еще не были настолько очевидными, как это стало позднее. Подобные черты личности Сталина, не очень разборчивого в средствах, вероятно, не проявились бы, если бы он, скажем, занял должность секретаря райкома или управдома где-нибудь в России или Грузии. Ведь униженность, насилие и жестокость представляли собой общественную болезнь, которая в России имела вековое прошлое. В начале века население многих деревень подвергалось поркам. Даже долгие годы подполья не смогли радикально изменить восточные, по-азиатски неукротимые черты характера Сталина. К самодисциплине его приучили духовная семинария и строгие правила пребывания на нелегальном положении. Однако и они не переломили в нем вождистских амбиций. По мере приближения к вершинам власти эти стремления все больше и больше заполняли его личность. Как и многие настоящие революционеры, он был человеком одержимым, но не только идеей революции. Он был одержим мыслью о своем предназначении, о своем призвании. Его способность навязывать другим свою волю нельзя отождествлять с понятием сильной воли. Среди членов партии большевиков было много людей с сильной волей, было немало и таких людей, которые в сталинских тюрьмах сохранили свою моральную и физическую стойкость, и, кстати, как пишет Рой Медведев, трудно сказать, оказался бы Сталин способным на это в подобных условиях.

Люди, попадавшие под сильное влияние его личности, относились к нему с обожанием. Н. С. Хрущев в своих воспоминаниях, например, писал: «Весь этот период моей работы в Московском городском партийном комитете, довольно часто имея возможность общаться со Сталиным, слушать его и даже получать непосредственные указания по тем или иным вопросам, я был буквально… очарован Сталиным, его предупредительностью, его заботой… Все, что я видел и слышал у Сталина, на меня это производило чарующее впечатление, я был всецело поглощен обаянием Сталина».

Многие, но, конечно, это относилось скорее к 20-м годам, не выносили его. Именно потому, что более или менее ясно представляли, что Сталин растопчет всех, кто будет стоять на его дороге. Его ненавидели, и мало было таких людей, которые оставались к нему равнодушными. Люди, духовно более развитые, чем он, редко попадали в его ближайшее окружение. Пожалуй, единственным исключением был Бухарин. Однако это отнюдь не означает, что Сталин любил таких интеллектуально развитых людей. Все для него были винтиками в механизме. Из воспоминаний революционеров, находившихся с ним вместе в ссылке, прежде всего из воспоминаний Свердлова, видно, что Сталин по своей натуре избегал людей. Среди его сотрудников многие отмечали его гнетущее влияние на них. Так продолжалось, пока он не подчинял их своей воле.