Сильнее всего - Уэйд Пегги - Страница 56

– Адам? – спросила она, встав на колени.

– Могу я войти?

Она смогла только кивнуть. Он закрыл дверь ногой и вступил в маленький круг света около кровати. Его волосы были влажными после ванны и аккуратно подстриженными. Белая прядь была смыта, повязка с глаза тоже исчезла. Чисто выбритый в первый раз после своего возвращения, одетый в черные брюки и белую рубашку, с рукой на перевязи, он был само совершенство: кудрявые волосы, выглядывающие из расстегнутой рубашки, природное высокомерие на лице, чувственность рта, грубая сила в каждом движении.

– Вы побрились.

Он прикоснулся рукой к подбородку:

– Никогда не думал, что такое простое занятие может быть таким освежающим. Вам нравится?

Он что, шутит? Ребекка ответила с робкой улыбкой:

– С вами все в порядке?

– Ничего такого, что не могут залечить несколько дней отдыха. Пуля застряла в плече и была легко удалена. Похоже, я во второй раз разбил свою голову.

Ее взгляд упал на закрытую дверь.

– Вы можете остаться? Я имею в виду, власти сняли обвинения?

– Да. Похоже, Осуин разыскивал меня все последние месяцы. Он подозревал Сиверса, ему не хватало доказательств, но он не терял надежды. Я должен был быть приманкой.

Она удивленно открыла рот:

– У леди Уизерспун он тогда сказал, что ищет что-то, что потерял...

– Это был я. «Бульдога» на самом деле зовут Генри Тизерс. Он время от времени работает с Осуином. Он напал на мой след во Франции и снова потерял в Англии. Это он нашел убитую женщину в Шербуре. Она была сообщницей Сиверса.

Ребекка взяла на колени подушку и резко ударила в центр.

– Надеюсь, вы врезали Осуину в зубы. Сильно. Вас ведь чуть не убили.

Он пожал здоровым плечом.

– Мне было бы трудно ударить его, но он все еще внизу с вашим отцом, если вы хотите сами этим заняться. – Усмехнувшись ее вздоху, Адам шагнул вперед. Его взгляд стал задумчивым. – Нам нужно поговорить.

Все ее страхи вернулись. Запахнув полы халата, она произнесла:

– Я знаю.

– Сейчас подходящее время?

«Это зависит от твоего ответа», – подумала она. Она выслушает, что Адам хочет ей сказать, и, даже если он сейчас не любит ее, она заставит его передумать. Ребекка перебралась к краю постели.

– Я люблю вас, что вы намерены с этим делать?

– Я думал об этом. – Адам взялся рукой за столбик кровати. Он, должно быть, сошел с ума. Его жизнь превратится в абсолютный хаос, наполненный ежедневными перепалками, которые отнимут у него покой и одиночество. Но все же это будет сопровождаться чем-то неотразимым: переговорами с Ребеккой после этого. Он представил, какими приятными они будут для них обоих.

Она была одета в простую шелковую ночную сорочку фиолетового цвета. Ее волосы были заплетены, оставалось только несколько кудряшек вокруг лица. В ее глазах вспыхивал вызов. И все это заставляло его желать ее еще больше. Он хотел начать со светлых волос на ее голове и целовать ее всю, до пальцев на ногах, боготворя каждый дюйм ее тела, чтобы показать ей, что он чувствует. Однако ему придется высказаться, она этого заслуживает.

Адам прошел к окну. Полчаса назад он отказался от своей офицерской должности, отдав бумаги лорду Осуину без малейшего раскаяния или сожаления. Первый раз в жизни Адам чувствовал, что у него есть место, где его ждут. И он должен благодарить за это Ребекку.

– Я провел всю свою жизнь как солдат. Я даже никогда не представлял себя делающим что-нибудь другое. Честно сказать, я устал. Долг – это прекрасно, но им постель не согреешь.

– Что вы хотите этим сказать?

– Пока не появились вы, я никогда не понимал, как одинок. Я забыл, как это – заботиться о чем-то, кроме предстоящего сражения, победы в следующей схватке, выполнения долга. Сейчас я понимаю, что в жизни есть нечто большее. – Он шагнул назад к кровати. – Я хочу вас.

– Это говорит ваша голова. А чего хочет ваше сердце?

– Я никогда не был уверен, что оно у меня есть. – Когда Ребекка разочарованно застонала, он сел рядом с ней на кровать и взял ее за руку, нежно гладя ладонь большим пальцем. – Фрэнсис Коббалд официально почил в бозе, возблагодарим небеса. Он был занудой. Адам Хоксмор, которого вы видите перед собой, – прямолинейный, с простыми нуждами, не слишком хорошо владеющий причудливыми метафорами и красивыми словами. Я такой, какой я есть и...

Покусывая нижнюю губу, Ребекка вкрадчиво сказала:

– Три коротких слова все исправят.

Адам взял ее лицо в свои руки:

– Ребекка Мария Марч, я люблю вас. Всем существом, безумно. Вы мое сердце, моя душа. Вы выйдете за меня?

– Да. – Она обняла его за шею и притянула к себе.

Адам застонал. Он не сразу понял, что перестал дышать. Не важно, что сказал доктор, он не уйдет от нее сегодня ночью. Не обращая внимания на боль в плече, он осторожно опустил Ребекку на постель. Он поцеловал ее с любовью, переполнявшей его.

– А мои родители? – спросила Ребекка между поцелуями.

– Мы поженимся через два дня. Я не собираюсь спать ни в каком другом месте, кроме этого. Вас это устраивает?

Ребекка взглянула на его перевязанную руку:

– Вы уверены?

– Уверен, мы справимся.

– В таком случае, милорд...

Адам играл маленькой ленточкой на вороте ее рубашки.

– Нам осталось обсудить последний вопрос. Я смутно припоминаю некоторые обещания насчет послушания и долга, – он радостно улыбался, – и собираюсь заставить вас сдержать каждое из них.

Вызов блеснул в ее глазах. Жизнь наверняка будет постоянным конфликтом, но таким, что он будет наслаждаться каждым мгновением, начиная с этого. Адам прижался к ее губами, забыв обо всем, кроме наслаждения.

Эпилог

– Сколько мне еще носить эту нелепую повязку? – нетерпеливо спросила Ребекка, подпрыгивая на кожаном сиденье, – карета перескочила в еще одну колею.

– Дорогая моя, о сюрпризах лучше всего не знать до самого последнего момента. – Адам прикоснулся губами к нежной родинке за ее левым ухом, которая ему всегда так нравилась. – Это что-то вроде занятия любовью. Чем дольше я заставляю тебя ждать, тем громче ты стонешь. – Он наклонился над ней, заблудившись языком в ложбинке между ее грудей.

– Хорошо, что мама и папа в другой карете, – выдохнула она. Застонав, Ребекка слегка выгнула спину, когда рука Адама нащупала уже затвердевший сосок.

– Действительно. – Адам наконец поцеловал ее в губы. Она ответила с такой же страстью. Ребекка ворвалась в его жизнь как ураган и теперь одним поцелуем, одним нежным словом превращала его жизнь в восторг. Сегодня он надеялся воздать ей за это.

Адаму удалось расстегнуть три верхние пуговицы ее платья, но тут карета сделала последний поворот.

– Слишком поздно, дорогая. Мы закончим позже.

– Обещания, обещания, – соблазнительно прошептала Ребекка. – Могу я снять повязку?

– Нет, пока я не скажу.

Она что-то проворчала. Он улыбнулся. Когда экипаж остановился, Адам обхватил руками ее талию, ставшую теперь полнее из-за беременности, и вынес из кареты. Гравий хрустел под его ногами, пока он нес ее – один из рыцарских жестов, которыми Адам наслаждался. И все из-за Ребекки. Даже сейчас он чувствовал себя томящимся от любви женихом в день свадьбы.

Опустив ее ноги на землю, он встал рядом с ней, обхватив руками ее плечи.

– Готова?

С нетерпением ребенка на Рождество Ребекка сорвала повязку с глаз и изумленно открыла рот, глаза ее затуманились. Она обернулась к нему через плечо:

– Адам, дорогой. Что я могу сказать?

Он выразительно посмотрел на нее:

– Скажи, что взволнована тем, что я исполнил твое самое заветное желание.

Она почему-то надула губы:

– Но это же невозможно.

Он удивленно открыл рот. Адам смотрел на изысканный дом из желтого кирпича перед ними – на его взгляд, архитектурную мечту, подарок, который стоил ему двух лет жизни. Господи, только бы он ей понравился!