Сильнее всего - Уэйд Пегги - Страница 28

Что касается Сиверса, у него мерзкий характер и он может быть безжалостным. Однако он всегда с честью вел себя на поле боя. Я не могу представить его продающим свою страну или меня. Но все же, пока не доказано обратное, я вынужден его подозревать.

В дальнем углу зала пожилая матрона, опекающая двух молодых девушек, энергично махнула веером, приветствуя Адама. Он ответил ей изящным поклоном, а потом быстро направился в противоположном направлении, увлекая за собой Ребекку.

Девушка оглянулась. Дама продолжала яростно размахивать веером. Ее прическа, возвышавшаяся башней на макушке, угрожающе раскачивалась из стороны в сторону.

– Кто это?

– Не смотрите, – отчаянно прошептал Адам, прячась за ближайший вазон со множеством пурпурных и белых орхидей. – Это леди Уиншим. Если вы изобразите хоть каплю интереса или посмотрите ей в глаза дольше двух секунд, мы обречены. По ее скромному мнению, каждая из ее дочерей обладает красотой, заслуживающей поэмы минимум из шести стихов. Она настаивает, чтобы я познакомился с юными леди.

Ребекка подумала, что, возможно, была раньше слишком строга к нему. Адам выглядел совершенно измученным. Она наклонилась над вазоном, наслаждаясь нежнейшим ароматом цветов.

– А где лорд Осуин?

– К востоку от скульптуры ледяного дракона, за колонной с розовыми лентами около дверей в сад. Похоже, он старается держаться в отдалении, но, повторюсь, он никогда не был дружелюбным. Его решение стать дипломатом всегда казалось мне странным.

Держа в памяти то, что Адам говорил о внешности, Ребекка попробовала объективно понаблюдать за лордом Осуином. У него были квадратные скулы, узкий нос и выступающий подбородок, который говорил об огромной самонадеянности. Он сердито взглянул на проходящего мимо слугу, посмотрел на свои часы и прислонился к стене. «Свирепый» – было единственное определение, пришедшее ей на ум. Этот человек способен на ужасные вещи, определила Ребекка.

– Лорд Осуин определенно способен на что угодно. Посмотрите, как он внимательно рассматривает всех, как будто бы ждет чего-то или кого-то. – Очень довольная своим выводом, Ребекка ждала мнения Адама, как внимательная ученица.

Адам кивнул:

– Уже лучше, но вы все еще основываете ваши выводы на том, что думаете, что видите, а не на том, что есть в действительности. Правило номер два. Прежде всего ищите только факты, когда смотрите или слушаете кого-то, особенно когда вы разговариваете с кем-то. Их речь будет часто скрывать столько же, сколько открывать. Вы когда-нибудь полагались на предчувствия? Они могут заставить вас быть осторожнее, подать сигнал тревоги, но только факты должны лежать в основе любого плана или решения.

– Вы будете разговаривать с Сиверсом или Осуином сегодня?

– Возможно, но только если для этого представится удачная возможность. – Его рот скривился в натянутой улыбке. – Чудо из чудес! Это же мой дорогой кузен.

Ребекка проследила за кивком Адама. Сесил спускался по лестнице в бальный зал, его ноги в чулках были затянуты в узкие золотистые бриджи. Такого же цвета жилет натянулся на выпирающем животе, пуговицы едва удерживали жилет застегнутым. Причудливо завязанный галстук подпирал двойной подбородок.

– Вижу, мой кузен все еще пользуется услугами прежнего портного. Жаль. В мое отсутствие, я думал, он станет грациознее. – Адам поднял руку. – Может, послушаем, что он скажет?

Они непринужденно обошли зал и остановились неподалеку от Сесила, за большой китайской урной на бронзовом треножнике, которая обеспечивала им некоторое уединение. Ребекка спросила:

– Что будем делать?

Адам изучал своего кузена, который вытягивал шею, чтобы видеть поверх танцующих пар, – нелегкая задача, если учесть, что Сесил был ростом не выше Ребекки.

– Я хочу привлечь его внимание. Смейтесь громко, как будто я сказал что-то остроумное.

Смех Ребекки оказался красивым и мелодичным, и дрожь беспокойства пробежала по спине Адама. Она показалась ему морской сиреной, из тех, что заманивают людей в опасные веды, чтобы бросить их там обезумевшими и обессиленными. Корсаж платья подчеркивал полноту ее груди, нежная кремовая плоть поднималась с каждым вздохом. Ее волосы, блиставшие как золотые нити в свете свечей, были собраны на затылке в простой узел, остались только несколько локонов на висках и у лба. Нитка жемчуга обвивала нежную шею. А ее губы очаровательно приоткрылись. Губы, которые он начал примерять к своим.

Адам увидел, что его план сработал, и заставил свои мысли вернуться к теме разговора. Он встал около урны, намереваясь ждать и смотреть. Сесил быстро подходил к ним.

– Леди Ребекка, как чудесно! Ваши родители здесь?

– К сожалению, папа борется с ужасной простудой.

– Знаете ли, я не буду больше откладывать. Давно пора вверить замок Керрик моим заботам. Если ваш отец заставит меня еще ждать, я обращусь в палату лордов.

Невинно улыбаясь, Ребекка сказала:

– Разумеется, это не входит в намерения моего отца. Неужели вы ничуть не расстроились, узнав о смерти вашего кузена?

– Не особенно.

– Но ведь Адам ваш родственник.

– По отношению ко мне он был и надоедливым банкиром, который предпочитал увеличивать мое жалкое содержание лишь бесконечными нравоучениями о моих грехах. Он больше заботился об Англии, чем обо мне. – Пожав плечами, Сесил добавил: – Кроме того, говорят, он предал своих солдат и стал изменником.

– Адам был храбрым, честным и надежным. Он никогда бы не совершил ничего подобного.

Усмехнувшись, Сесил огрызнулся:

– Ах да! Адам Хоксмор, граф Керрик, – святой. Вижу, вы все еще питаете к нему нежные чувства. Как жаль, что он умер, не успев этим воспользоваться.

Румянец злости окрасил щеки Ребекки. Ее руки сжались в кулаки. Адам понял, что, если он не предпримет что-нибудь, она сама треснет Сесила по его отливающей золотом заднице. Он решил, что ей нужно срочно помешать.

– Вы невыносимы. Вас нужно высечь только за одну мысль о его виновности.

– Моя дорогая Ребекка, – сказал Сесил. – Это спорный вопрос. Он мертв. Ваш отец избавил нас от, унижения суда и повешения. Надо не забыть поблагодарить его.

Ребекка действительно собиралась пощечиной стереть ухмылку с его лица. Решив, что настало время вмешаться, Адам вышел вперед и похлопал девушку по руке. Он посмотрел прямо в лицо своему кузену.

– Это непростительно, сэр. Вы расстроили юную леди. Мне кажется, она сейчас решает, как лучше убрать вас из нашего суетного мира.

– Кто вы? – удивленно спросил Сесил.

– Позвольте представить вам – Фрэнсис Коббалд, мой друг. Он был с нами, когда Адам вернулся в замок Керрик, – объяснила Ребекка.

Сесил окинул его беглым взглядом, но, очевидно, решил, что Адам не более чем незначительная помеха, и продолжал:

– Это несущественно. Все, что мне сейчас нужно, – это мое наследство.

– Как это было отвратительно, – сказал Адам, наморщив нос. – Столько крови. Выстрел прямо в сердце. – Он дважды хлопнул в ладоши. – Но довольно, это неподходящая тема для разговора в таком утонченном обществе. Я должен спасти юную девицу до того, как она рухнет у моих ног. Она уже пошла пятнами. Возможно, свежий воздух или еда смогут помочь. Да, кусочек пирога с голубями восстановит ее силы.

– Только не забудьте передать мои слова лорду Уинкому, – напомнил Сесил и отошел.

Адам смотрел, как его кузен исчезает в толпе, даже не попрощавшись. Этот человек просто невоспитанный вымогатель, ослепленный жадностью, и ему нельзя доверять. Жаль, Адаму не осталось другого выбора, кроме как заставить своего кузена исчезнуть до того, как он сможет обратиться в палату лордов. Дополнительный интерес к делу Керрика недопустим.

У него появилось чувство вины. Возможно, Адаму следовало оставить службу и вернуться в Англию, чтобы помогать своему кузену, направлять его, давать ему больше денег. А теперь слишком поздно – ненависть Сесила была слишком глубока.

– Как вы можете вот так стоять здесь? – спросила Ребекка.