Мировая холодная война - Уткин Анатолий Иванович - Страница 134

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКИЙ СОЮЗ

Итоги, противоположные желаемым

«Холодная война» возникла благодаря американскому решению не повторять ошибки 1919 года, не уходить из внешнего мира, из Восточного полушария, откуда пришли две мировые войны. На этот раз этот лозунг имел свои привлекательные для американского капитала черты и пользовался известной популярностью в деловых и политических кругах страны. Но он предполагал не просто присутствие в нескольких критически важных районах, но и контроль над происходящими в них процессами. Взять на себя ответственность за порядок в этих районах означало, как минимум, следующее: собственные американские представления о порядке в мире возводились в абсолют; проблемы данных регионов рассматривались с меркой их соответствия американским интересам.

После победы над военными противниками в Европе и Азии следовало обеспечить контроль над территорией поверженных врагов, предвоенных конкурентов, достичь доминирования в лагере «западных демократий», противопоставить друг другу СССР и Китай. Новый президент воспринял эти цели и привнес свои методы в их достижение. Его восприятие мира зиждилось на том, что у всех международных кризисов есть вполне определенный источник — СССР, неуправляемая и непредсказуемая страна. Второй «кит» внешнеполитического кредо Г. Трумэна — абсолютная уверенность в том, что все мировые и региональные процессы имеют прямое отношение к Америке и могут получить из ее рук справедливое решение. Находясь на перекрестке двух дорог — либо продолжение союза пяти стран — главных участников антигитлеровской коалиции, при котором США пришлось бы считаться с мнением и интересами своих партнеров, либо безусловное главенство как минимум над тремя из них (Великобританией, Францией, Китаем), Г. Трумэн без долгих колебаний избрал второй путь, обещавший ему эффективное руководство западным миром и дававший надежду на то, что силовое преобладание Запада склонит к подчинению обескровленный войной Восток.

В июле 1948 г. президент Трумэн направил в Европу стратегические бомбардировщики Б-29. 13 сентября он сказал министру обороны Форрестолу, что «использует атомное оружие, если это станет необходимым». Через три дня Трумэн одобрил доклад Совета национальной безопасности, согласно которому США были готовы «использовать быстро и эффективно все имеющиеся средства, включая атомные вооружения в интересах национальной безопасности».

В мае 1948 г. Объединенный комитет начальников штабов утвердил Объединенный чрезвычайный военный план «Полумесяц», предусматривавший «мощное воздушное нападение, назначение которого — использование разрушительной и психологической мощи атомного оружия против жизненно важных центров советского военного производства».

В процессах 1945 — 1948 годов США как бы осваиваются в послевоенном мире. Они спокойны за будущее своей глобальной зоны влияния: их безусловная ядерная монополия и производственные мощности являлись залогом успеха в начавшейся «холодной войне». В эти годы не было заметно стремления к блокостроительству, США надеялись осуществить необходимые военно-политические планы собственными силами. В 1948 — 1952 годах наступает вторая фаза. Во-первых, одних экономических рычагов для поддержания имперского статуса оказалось недостаточно; во-вторых, в этот период ослабевается значимость ядерного оружия как «абсолютного». В 1949 г. атомное оружие создает Советский Союз, в 1953 — Англия, в 1960 — Франция, в 1964 г. — КНР. Монополия оказалась недолговечной как и безусловное превосходство в носителях стратегического оружия. К началу 1950 гг. советская дальняя авиация стала насчитывать 1700 самолетов в составе трех армий — две в европейской части СССР, а одна во Владивостоке — оснащенных внушительными бомбардировщиками Ту-4.

В-третьих, собственных военных сил для «наведения порядка» в мире оказалось недостаточно. В поисках выхода из создавшегося положения США приступают к созданию Североатлантического блока и заключению союза с Японией.

Шансы на выживание увеличивало наличие союзников. Вскоре после полудня 17 марта 1948 г. президент взошел на трибуну объединенной сессии конгресса. «Со времени окончания военных действий Советский Союз и его агенты сокрушили независимость и демократический характер целой группы стран в Восточной и Центральной Европе. Эти безжалостные действия угрожают и оставшимся свободным нациям Европы, что делает ситуацию в Европе критической… В истории бывают периоды, когда важнее действовать, чем колебаться». Президент Трумэн выразил интерес Америки в создании военного союза Запада. Три условия создания такого союза: принятие «плана Маршала», введение всеобщего военного обучения, выборочный призыв в армию.

Подписание Брюссельского договора пятью странами Западной Европы было встречено в американских верхах в высшей мере сочувственно. Почему? Да потому, что при мощи США, их ядерной монополии, их военных и экономических позициях в Западной Европе им уже не приходилось опасаться западноевропейской военной группировки. Соединенные Штаты интересовали возможные масштабы помощи со стороны этой группировки в их «холодной войне». Объединенный комитет начальников штабов весной 1948 г. предложил заключить военный союз со странами Брюссельского договора и создать единое центральное командование во главе с американским военачальником. Комитет заявил, что «граница между Западной и Восточной Германиями на Эльбе является американской границей». Так, все пространство западнее Эльбы автоматически объявлялось подконтрольным США. Экономическому освоению этого фактического протектората должен был содействовать «план Маршалла», а военному — создание единой с Брюссельским пактом военной системы.

31 марта Форрестол спрашивал, как быстро можно будет вывести на боевые позиции бомбардировщики «Б-29»? «Бизнес уик» опубликовал статью «Экономические последствия третьей мировой войны». Воинственные круги в администрации США добились своих целей: «план Маршала» был принят конгрессом в апреле, а необходимые финансовые вливания — в июне. В том же месяце Трумэн ввел всеобщую военную обязанность. Военные расходы выросли заметным способом — на 3,46 млрд. долл.

Аналитические центры

Aвиация получала все больше средств для создания специальной «группы 70». Пропаганда рисовала страшные картины создания могущественной советской авиации. Русские уже обошли американцев в истребительной авиации. Более всех боялся «успокоения со временем» министр обороны Форрестол. 29 мая 1948 г. он предупреждает Маршала от «опасной самоуспокоенности в стране». (Именно в это время коллеги начинают замечать странности в поведении Форрестола — опущенный в стакан с питьевой водой палец и т. п.). Начиная с этой осени в нем развиваются процессы, которые, в конечном счете привели его к нервному срыву и самоубийству.

Между тем авиационная промышленность Америки давала примечательные результаты, базируясь на удвоенном (после чехословацкого кризиса) военном бюджете. Производство военной реактивной авиации тоже почти удвоилось — беспрецедентный рост в мирное время. Помимо прочего, авиационные генералы финансировали аналитические работы, став своего рода спонсором превращающейся в индустрию аналитической исследовательской работы. В университетах и колледжах создавались центры стратегического анализа и советологии. Самым примечательным стал «Проект РЭНД» в калифорнийской Санта-Монике. Начиная с заказов «Дуглас Эйркрафт» в 1945 г. РЭНД превратился в грандиозный аналитический центр. Новое явление: военные и гражданские специалисты стали сотрудничать в осмыслении стратегического баланса и в анализе отдельных ситуаций наступившей «холодной войны».

Американская военная машина начинает «седлать» науку. В финансовом 1949 г. на исследования и разработки рождающегося военно-промышленного комплекса США уходило больше, чем в не столь далеком 1937 г. на все военное ведомство. Военные расходы составили десять процентов валового национального продукта США (они увеличатся до 22 процентов в период между 1948 и 1956 годами — и это при колоссально растущем общем ВНП.