Охота без милосердия - Утгер Майкл - Страница 187

— Бэрроу кретин! Денег в стране давно уже нет! Они там, где должны быть! Они уже работают! Бэрроу тот человек, который мстит мне твоими руками. Ему плевать на тебя. Ему плевать, кто из банды жив, а кто нет. Он уже прославился. Ты прав только в одном. Он боится мемуаров, он боится меня больше всего на свете, потому что у меня на Бэрроу составлено такое досье, что оно отправит его на электрический стул. Я не хочу говорить о своем предательстве, тебе сейчас не понять сложностей этой запутанной игры, но когда-нибудь ты узнаешь об этом. Бэрроу тот человек, который давал нам нужную информацию и получал за это деньги, которые Крис брал в банках Чикаго. Он был доволен до тех пор, пока его не прижало правительство. И он понял, что у него остался только один выход — уничтожить всех до единого, чтобы никто не мог ткнуть в него пальцем. Он трус! Он и сейчас сидит и дрожит. Он ждет развязки.

— Ты сумасшедшая, Тэй, если пошла против такого человека, как Бэрроу.

Чико взглянуло на часы.

— О! Мы уже над Атлантикой. Нашей беседе приходит конец.

У Тэй на лбу выступили капельки пота.

— Ты хочешь меня убить?

— Нет. Погибнут все. Бэрроу понимал, что бумаги ты возьмешь с собой. Если я убью тебя, то, значит, сам смогу воспользоваться бумагами. Бэрроу сказал, что раз я не взорвался в коттедже, значит, взорвусь в самолете. Меня привезли сюда за час до твоего приезда и вручили чемоданчик с динамитом. Экипаж был предупрежден, что в самолете полетит специальный агент. Меня до отлета заперли в туалетной комнате. Старый Легерт слишком ленив, чтобы проверять самолет. Он и не подозревает, что все его планы и дела известны в ФБР в мельчайших подробностях. Вплоть до того, что место, на котором я сижу, было закуплено заранее, Бэрроу знал, на каком кресле ты будешь сидеть. Вот так, мадам медуза! Пойдешь ты на корм акулам!

— Где чемодан с бомбой? На Тэй лица не было.

— Где положено. Тикает вместе с моими часами. Вместе и остановятся.

— Но в самолете люди!

— Кому какое до этого дело?

Тэй терялась, она не могла найти нужную струнку.

— Послушай, Чико. Ты должен пойти в багажное отделение, взять чемодан с бомбой, разбить окно и выкинуть его.

— Я хочу твоей смерти, и мне жить на этом свете незачем. На прощание скажу тебе, что меня зовут не Чико, а Арчи. Арчибальд Уэйн. Уэйн по матери. Отец в протоколах отсутствует.

— Уэйн? А Джерри Уэйн?

— Был такой ублюдок! Брат моей матери.

У Тэй задрожал голос.

— Арчи, миленький, выброси бомбу, пока не поздно!

— Нет!

— Твою мать звали Луиза Уэйн?

— Откуда ты знаешь? Ее убили!

— Ее обили машиной. Ее сбил родной брат Мэлвиса Бэрроу.

Тэй высыпала содержимое сумки себе на колени. Дрожащими руками она взяла один из конвертов, достала из него фотографию и подала мальчишке. На снимке была изображена влюбленная парочка, стоящая на носу яхты.

— Кто это? — спросила Тэй.

— Моя мать!

— Кто рядом?

Арчи нахмурил брови.

— Это Мэлвис Бэрроу.

— Это твой отец. Вот кому ты должен мстить за мать и за свою неудавшуюся жизнь.

Чико превратился в Арчи Уэйна, а Арчи Уэйн в Арчибальда Бэрроу. Все это произошло в одну секунду.

Мать и этот подонок? Нет, это невозможно! Он на мгновение закрыл глаза и вспомнил, как мать страдала по этому человеку, как она мучилась и…

— Нет! — закричал он, вскакивая с места. — Нет! Только не это!

Пассажиры испуганно оглядывались.

Часы и фотография упали на ковровую дорожку. Арчи вылетел в проход и побежал в конец самолета. Каблук его ботинка раздавил стекло золотого амулета. На секунду он остановился, вернулся назад и поднял часы. Золотая стрелка секундомера продолжала свой бег. Он прижал часы к груди и ринулся в хвостовую часть самолета.

Тэй уже ничего не могла сделать, она поняла, что опоздала. Она пожалела о том, что не сказала мальчишке настоящую правду. Правду, которую никому не суждено узнать!

На следующий день утренний выпуск всех филиалов «Нью-Йорк стар» первым сообщил о трагедии, произошедшей над Атлантикой.

По решению нового редактора газеты, первые полосы теперь отдавали политическим событиям страны, а происшествия занимали предпоследнюю, седьмую, полосу. Но тем не менее Майкл Кэрр начинал просмотр собственного издания именно с этой полосы.

Заметка была скромной, и мало кто обратил на нее внимание. Кэрр взял в руки карандаш и, ведя им по строкам, читал вслух.

"Вчера северо-восточнее Багамских островов в 15 часов 30 минут по местному времени рыбаки, находившиеся в море, заметили яркую вспышку и услышали сильный грохот над головой. В то же время оборвалась связь между самолетом, следовавшим трансатлантическим рейсом Чикаго — Рим, и чикагским аэропортом. По данным службы связи, в этот час лайнер должен был находиться в районе Багамских островов. Ввиду того, что самолет в момент катастрофы пролетал над океаном, расследование его гибели стало невозможным.

Председатель итальянской авиакомпании Марчелло Гаранози и старший диспетчер аэропорта Филипп Стрэн пытаются доказать, что взрыв самолета мог произойти только от динамита, подложенного в самолет. Следствие предложено провести в аэропорту Чикаго. Ведет следствие теперь уже прославившийся на всю страну своей твердой рукой шеф ФБР Мэлвис Бэрроу. Тот самый, который раздавил банду знаменитого Дэйтлона-банкира одним мощным ударом. Суперполицейский на встрече с журналистами высказал мнение, что взрыв — если он вообще имел место, а не почудился рыбакам — полностью лежит на совести итальянской авиакомпании. Он считает ошибочным мнение, будто в лайнер была подложена бомба. Это противоречит здравому смыслу — закладывать динамит в мирный самолет, на борту которого находились 32 пассажира, среди которых, как подчеркнул Бэрроу, не значились ни политические деятели, ни военные чины, ни работники спецслужб, ни курьеры с секретной информацией.

Таким образом, по мнению шефа Федеральной полиции, вряд ли даже сумасшедшему взбредет в голову идея подкладывать бомбу в самолет, чтобы взорвать несколько мелких коммерсантов, итальянских туристов и детей. Это, по меньшей мере, бессмысленное и рискованное мероприятие.

Губернатор штата Линдон Бэйн счел дальнейшее расследование нецелесообразным".

Эпилог

Ночь уже закончилась, в запыленном окне тускло просматривался серый туман. Рассказчик, стоя ко мне спиной, смотрел во двор. Я мог видеть лишь черный силуэт высокой фигуры в плаще без пояса. После небольшой паузы он вновь заговорил:

— Ко всему сказанному я могу добавить, что ни ФБР, ни губернатор так и не узнали некоторых деталей этого происшествия. Даже пронырливая пресса поставила точку раньше времени.

В тот злополучный день, когда произошла катастрофа, одна из рыбачьих шхун выловила и подняла на свой борт несколько человек, которым удалось спастись. Это уже смахивает на чудо, но говорят, что чудес не бывает. Существование в природе такой парадоксальной личности, как Диллинджер, тоже чудо.

Так что же случилось с самолетом? Во время взрыва хвостовая часть лайнера отломилась, как надрезанный кусок большого пирога, и неповрежденной упала в воду, шлепнув крыльями о волны. Это позволило целому отсеку продержаться на плаву несколько секунд, пока вода не начала заполнять пустое пространство. Трое самых находчивых пассажиров успели отстегнуть ремни и выплыть. Несколько человек утонули из-за того, что находились в шоке. Среди спасшихся оказался мальчишка, который во время взрыва находился в багажном отделении хвостовой части, где его завалило чемоданами. Волны подхватили поклажу вместе с их жертвой и выбросили в океан.

Уцелевшей четверке повезло дважды. Фортуна им благоволила в этот день. Осколок самолета приводнился в сотне ярдов от рыбацкой шхуны, принадлежащей мелкооптовым торговцам с одного из малых Багамских островов.

Но мне кажется, что все дело в часах.

— В чем? — переспросил я.