Охота без милосердия - Утгер Майкл - Страница 173

— Долго продержалась на табуретке. Пришла в чувство и решила, что с ее грехами на этом свете делать нечего.

— Итак, вы отомстили подружкам погибших бандитов…

— Не пыхтите, Мейсон. У меня железное алиби на эти дни. Вам не с чем прийти в суд, и ни один прокурор вас не будет слушать.

— А если я докажу вашу причастность к банде Дэйтлона?

— Абсурд.

Слим сжимал в руке камень и ждал удобного момента, но лейтенант не терял бдительности, и пистолет был крепко зажат в его руке.

— Так что вас привело в частные владения, лейтенант? На дворе холодная ночь…

— Двадцать пять тысяч долларов. Как вы не поймете, что вы меня не интересуете и мне плевать, посадят вас на электрический стул или нет. Не в вас дело. Взять вас я мог давно, но этим лишь спугнул бы Дэйтлона. Это за его голову предлагают деньги! Ясно, что вы его шестерка и после гибели Чичелли и Кастелани выполняли его приказ. Были бы вы боссом, то лежали бы в теплой кровати в объятиях мисс Морган, а не мерзли бы здесь! Но ее руки греют кого-то другого. Вот его я и хочу повидать.

— Вы уверены, что это Дэйтлон?

— Теперь уже не только я уверен, а вся полиция. Но этот коттедж я припас для себя. В нем спит моя премия. На нашем шоссе найден труп доктора Филла, который оперировал Дэйтлона. И на нашем шоссе обнаружен знаменитый «крайслер». Наверняка он стоит в вашем гараже.

— Что вы хотите, лейтенант?

— У меня и к вам выгодное предложение. Вы уходите. Вот так просто, берете и уходите. Я не буду вас задерживать. Вы же понимаете, что убить вас я мог десять минут назад. Но я этого не хочу.

— А Эдисона Дойла хотели?

— Конечно. Но вы умный человек и без того понимаете, что если бы не вы, то я его пришил бы сам, а свалил на вас. Двадцать пять тысяч не делится пополам. Эта сумма должна принадлежать одному человеку.

— Я был уверен, что вы пристрелите меня, но то, что отпустите… Трудно себе это представить.

— А вы попробуйте. Уходите. Я один доведу дело до конца.

— А если вы не вернетесь?

— Через час или два пойдет группа поиска. В нашем участке сидят джи-мены. Они ждут возвращения десяти групп. В том числе и меня с Дойлом. Но я знаю, что остальные коттеджи пустуют. Ребята скоро вернутся с пустыми руками, а я должен занести в протокол обнаружение. Вот вам и премия. Зачем вам губить себя, Морган? У вас полно сил и энергии. Вы свободный человек, и вас нет в полицейском досье.

— А как же сержант?

— Его закопают. Насколько я знаю, так поступают с трупами. Подумайте. Даю вам две минуты. Либо свобода, либо смерть.

Слим усмехнулся. Его охрана носила символический характер. Тэй, Крис и Шерри уехали в кино и уже не вернутся обратно, ночь они проведут в мотеле. Стив и Люк уехали утром. В коттедже остались Чико и Джо. Чико привел свою девчонку, и они втроем красят машину. Его никто ни в чем не сможет обвинить, ни у кого нет ни одной его фотографии, и парень со спокойней душой пошлет копов к черту, если те успеют приехать до их отъезда. Что касается Джо, то его описание есть в досье. Он участвовал в нападении на больницу, и его запомнила дежурная медсестра. Но что ему до Джо? Слим никогда не любил чернокожих. На одного негра больше, на одного меньше. Кому какое дело до этих мелочей. Слим думал о таких вещах не потому, что в нем томилось сомнение. Он просто пытался рассуждать по логике лейтенанта, но у Слима имелась своя логика. Крис приказал ему охранять участок, и он его охранял, а кто там в доме, не имело большого значения. Он знал, что ни один коп не перешагнет рубежи святая святых.

— Ну, что вы решили, Морган?

— Я думал о ваших ошибках.

— Ошибках?

— Конечно. Вы забыли о своем долге и погнались за деньгами. Вы не вступились за жизнь напарника и остались один на один со мной.

— О чем вы говорите?

— О том, что трупы обычно закапывают в землю. Можно одного, а почему бы не двоих?

Слим сделал небольшой разворот, словно его кто-то позвал, и занес руку назад. Мейсон не успел среагировать. Он не понял маневра.

Слим видел цель. Полтора фута выше фонаря. И в одну секунду он швырнул камень. Мейсон уже не думал. Он стрелял. Шесть выстрелов подряд. Камень рассек ему ухо и сбил фуражку, но голова не пострадала. Но в тот момент, когда камень попал в него, он выронил фонарь на землю и уже не видел противника. В обойме не осталось ни одного патрона. Мейсон упал на колени и начал шарить по земле. Ему было страшно.

Первые две пули, выпущенные из оружия полицейского, угодили в ствол дерева, третья — в плечо Слиму, четвертая в грудь, пятая — в живот, а шестая ушла в землю.

Когда лейтенант нашел свой фонарь и осветил то место, где был противник, он увидел его, лежащего на спине с раскинутыми в стороны руками. Его грудь была залита кровью, и он не шевелился. Лейтенант выстрелил еще несколько раз, но пистолет только щелкал.

Мейсон подполз на четвереньках к Слиму и заглянул ему в лицо. Мертв!

Мейсон был сегодня не в форме, либо звезды не благоволили к нему, но он допускал ошибку за ошибкой.

Сильные руки схватили его за горло и сжали в стальные тиски. Труп, истекающий кровью, ожил. Мышцы лейтенанта онемели, он испытал такой сильный шок, что не в силах был сопротивляться. Он колотил руками по простреленной груди Слима, а ногами по земле.

Слим еще дышал, он не чувствовал боли, он знал только одно, что здесь пролегает граница, через которую никто никогда не пройдет.

Пальцы вцепились в ткань, в твердую плоть, он тянул их к себе, все сильнее сжимая руки. Теперь он уже не мог расцепить их, его свело судорогой. Он услышал страшный хрип, и теплая кровь полилась из горла лейтенанта ему на лицо. Тело Мейсона обмякло и всей тяжестью придавило Слима к земле. Полицейский уже не шевелился, замерев на груди у боксера.

Слим знал, что коп не ушел. Он не мог разжать руки, но это не имело значения. Коп уже никуда не уйдет! По лицу Слима скользнула слабая улыбка. Так он с ней и остался, упав в черную бездну смерти.

2. Его наивные мечты

Сарай превратился в танцплощадку, пропахшую краской. Чико и Тина танцевали под мелодичное пение часов, которые Чико повесил на шею, как медальон. Джо сидел на перевернутой металлической бочке и отстукивал тонкими пальцами такт. Им было весело.

— Так ты мне не ответил, Джо, — торопливо говорила Тина. — Ваш хозяин возьмет меня с вами?

— Этого никто не знает, дорогая Тина. Хозяин — человек непредсказуемый. Все зависит от того, под какое настроение вы попадете.

— Но он не может воспрепятствовать любви. У него же у самого роман. Почему мы не можем путешествовать парами? Я невеста Чико, и он не может меня бросить и уехать один.

— Я придумал! — воскликнул Чико, кружась в вальсе на земляном полу. — Мы подговорим Шарлотту. Она сумеет убедить Криса, что Тину нужно взять. В конце концов должна быть справедливость. Шарлотта нас поймет. Это Тэй — ледяная статуя, ничего понять не может. И что он в ней мог найти?! Не женщина, а кусок льда из замерзшего яда.

— Напрасно ты так, Чико, — мягко сказал Джо. — Она очень умная женщина, и её холодный расчет не один раз остужал необузданный пыл хозяина. Сейчас она страдает, но это же понятно. Ни одна женщина в мире не сможет пережить такой потери.

— Глупости! — крикнула Тина и, уставшая, села на ящик, покрытый газетами. — Я устала! Вот я, та самая женщина, которая не сможет перенести разлуки с Чико.

— Я думаю, мы этот вопрос скоро решим! — сказал Чико и, сняв часы с шеи, взглянул на циферблат.

— Одиннадцать вечера. Кино уже кончилось, и Крис со своими дамами уже в мотеле. Нам не пора?

— Придется еще часок переждать, — сказал Джо. — Краска должна хорошенько просохнуть. Ты видишь, какой ветер? Вся грязь с дороги налипнет на машину, и считай, труды прошли даром. В полночь поедем.

— Да. Не забыть бы Слима в лесу. Он уже, наверное, задеревенел и превратился в сосну от этого кошмарного ветра. Ну, что там делать? В коттедже даже спичек не осталось, которые можно украсть.