Охота без милосердия - Утгер Майкл - Страница 152

— Сколько вы хотите, мистер Дэйтлон?

— Немного. Вашу жизнь.

— Но может быть мы зароем топор войны. Я не хочу мелочиться. Я предлагаю вам половину моего состояния в наличных. Десять миллионов долларов.

У Джилбоди от услышанной суммы отвисла челюсть.

— Это хорошее предложение, мистер Дэйтлон. Вам стоит подумать.

Свет настольной лампы придавал сморщенной коже Чарли цвет вареной телятины. Он старел на глазах и выглядел жалким торговцем краденого.

— Феннер стоил дороже! Люди, с которыми я прошел через ад, не имеют цены, Чарли. Вы не сумели оценить Феннера.

— Я ценил его и хотел вернуть обратно.

Крис взглянул на него, словно мазнул малярной кистью.

— Странный способ вы для этого выбрали. Феннер мертв. И сделали это вы, Доккер. Я обязан с вами рассчитаться. Это мой долг, а я возвращаю долги всем. Никто не смеет выпускать свои грязные лапы в мой улей!

— Двадцать миллионов! Это все, что у меня есть!

Водянистые глаза Чарли смотрели на Дэйтлона с мольбой и обреченностью.

— Сожалею, но я не могу терять с вами время. Ваша персона украла у меня драгоценное время. Я очень редко нарушаю свой график. Я никогда не лез в ваши дела, но вы сочли возможным действовать по своему усмотрению. Напрасно! Вы проиграли в этом гейме, мистер Доккер!

— Я преклоняюсь перед вашей стойкостью, смелостью, умом и дерзостью, мистер Дэйтлон. Вы правы, я проиграл. Я догадывался, что проиграю, но я не мог отказаться от этой партии. Я готов умереть, но моя воля выполнена! Вы еще молоды, и вам не понять амбиций стариков. Я бы не сумел простить человека, если он наступил мне на ногу в трамвае, набитом пассажирами. Тут я ничего не могу поделать. Так поступила со мной природа. Но прежде, чем вы отдадите приказ своему палачу, я хочу дать вам один совет.

— Говорите.

— Вам осталось жить ненамного больше, чем мне. Вы можете протянуть еще, но вы уже предсказуемы. Вам нужно сменить режим. И, желательно, лицо. В прямом смысле слова. В Чикаго есть человек по имени Ален Филл. Он сможет помочь вам.

— Я подумаю над вашим предложением. Мне уже приходилось слышать об этом. Эта идея давно витает в воздухе.

— Что ж! Я готов принять ваш удар. Вы ведь торопитесь на самолет.

— Жаль, что вы ничего не поняли. У меня нет палача, мистер Доккер. Это ваша привилегия их нанимать. Прощайте.

Джилбоди открыл перед новым боссом дверь. Дэйтлон вышел в приемную, достал из-за пояса пистолет и вернул его Люку.

— Иди, телохранитель, и избавься от тела.

Когда растерянный Люк вошел в кабинет, у Чарли брови поползли вверх. Телохранитель чувствовал себя не лучше. Он нес этот хрустальный кувшин с содроганием в течение десяти лет и вот он добрался до стены, чтобы разбить его на мелкие кусочки.

Для Чарли это был настоящий удар. Имя Люка значилось в его завещании, ему причиталась крупная сумма, но этот предатель не подозревал об этом. Чарли не думал о смерти. В последние секунды он думал о жизни. Что он такого сделал, где его ошибка? Почему они все предали его? Неужели Дэйтлон прав? Он прожил жизнь и так ничего не понял?!

В кабинете раздался оглушительный выстрел. В этом помещении стреляли впервые. Подгнившая веревка оборвалась, и портрет Бонапарта упал на пол.

Великий Чарли Доккер лежал на полу, рядом лежал Наполеон. И у того и у другого были открыты глаза и тот и другой ничего не видели, и тот и другой закончили свою жизнь поражением.

Другие сходства остались лишь навязчивой идеей Доккера.

2. Деловое предложение

Доктор Филл смирился с тем, что большинство своих вечеров он должен слушать музыку на предельной громкости, от которой тряслись стены, дрожал приемник на тумбочке и рвались перепонки в ушах. В глубине души Филл надеялся, что приемник скоро сломается, но ему попался очень крепкий аппарат.

Так повелось в этом доме с недавних пор, что все, к чему прикасаются руки Шарлотты, не терпит корректировок и исправлений. Именно нежная белокожая ручка Шарлотты включала приемник на всю мощность. Она обожала музыку и двигалась по комнате, пританцовывая. Филл считал, что грациозности его пассии может позавидовать любая восточная танцовщица.

Ален Филл был земным богом пластической хирургии и не только пластической, но и косметической. В его центре приводили в порядок свое здоровье очень видные клиенты с высокими доходами. Через его руки прошли стареющие миллионерши и кинозвезды, желающие избавиться от лишних морщинок, отвислых щек, крючковатых носов, и мешков под глазами. Филла по праву считали богом, даже те пессимисты, которые не верили ни в каких богов. Высокий класс, профессионализм, фанатизм, золотые руки, вполне соответствовали его счету в банке. Это был тот редкий случай, когда знания и умения человека соответствовали его доходам.

Деньги имели силу, о которой Филл очень хорошо знал. Он считал себя трудягой, но не фанатиком, который не понимает, что такое деньги. Деньги позволяли ему держать себя в нужной форме, несмотря на то, что неделю назад весь свет и цвет науки отмечали его шестидесятилетие в Гранд-клубе, где каждый сноб и великосветский пройдоха обязаны были восхищаться молодой любовницей Филла. К этому следует добавить, что Филл никогда не был женат и в обществе дамы проводил свой второй день рождения.

Начиная с молодых лет, после окончания университета, Филл не видел ничего, кроме науки и труда во имя науки. Он был так ею увлечен, что не заметил, как стукнуло сорок, затем пятьдесят, потом пятьдесят восемь, и вот появилась она! С ней он чувствовал себя молодым и не замечал разницы в возрасте в четыре десятка лет. Жить он собирался долго и всегда говорил, что ему операции не нужны. Шарлотта — главный эликсир его молодости. О страсти и пылких чувствах он старался не говорить и не думать.

Они познакомились в клинике, куда молодых сестер милосердия привезли на практику. В течение одного дня сердце Филла было разбито на части. Ослепительная белозубая улыбка, роскошные черные волосы, глаза с поволокой, бархатная кожа, нежные пухлые губки свели Филла с ума. А шелковая ленточка, перетягивающая на затылке гриву волос приводила его в изумление. При каждом кокетливом повороте головы черный хвост перепрыгивал с одного плеча на другое. Одним словом, Филл оказался сраженным!

Нельзя сказать, что Филл на протяжении многих лет оставался невинной овечкой. Он умел ценить женское общество, но точно знал, кто из женщин заглядывает вдаль с прицелом на его банковский счет, а кто ограничивается роскошным кутежом длительностью в сутки. Второй вариант его устраивал больше, и поэтому Филл частенько заглядывал в бордели, где всем было плевать на его авторитет, положение и амбиции. Голые люди все равны, главное, чтобы ты сумел расплатиться за полученное удовольствие.

Но после появления Шарлотты местные бордели потеряли выгодного клиента. Деловое знакомство с ней носило мимолетный характер. Несколько посещений фешенебельных ресторанов, пара шубок в подарок и она нырнула к нему под одеяло. С этого дня у него появилась личная секретарша-любовница, ставшая для него незаменимой ни в чем. Шарлотта не была ленивой, она умела работать, и это обстоятельство выбывало восторг у Филла. Он твердо решил жениться на ней. Шарлотта понимала, что Филл — это ее будущее, но она не ценила его так, как надо. Слишком много ветра гуляло в ее очаровательной головке, и слишком темпераментной женщиной она была. У таких женщин, как Шарлотта, чувства всегда стоят над разумом.

Слухи о скорой свадьбе уже гуляли в свете. Многие приветствовали этот брак, более компетентные люди тихо посмеивались, считая, что вместе с женой Филл приобретет себе ветвистые рога, на которые однажды обязательно наткнется.

Как каждый влюбленный и безмерно счастливый человек, он был убежден, что его подруга платит ему взаимностью. И теперь, сидя в противоположном от приемника углу огромной, гостиной, он не переставал восхищаться своей возлюбленной.

Она подошла к нему вплотную и коснулась коленкой в шелковом чулке его руки, лежащей на подлокотнике кресла.