Мифы древнего мира - Беккер Карл Фридрих - Страница 98

Переодевшись крестьянами и взяв с собой собак и охотничьи принадлежности, двенадцать заговорщиков отправились в Фивы. В сумерки разными воротами проникли они в город и поодиночке вошли в дом Харона. Здесь провели они ночь в ожидании следующего дня. Прежде всего должны были быть убиты Архий и Филипп, пировавшие в это время в дом Филлида. В то время, как заговорщики ожидали с душевным беспокойством в доме Харона, последний был позван к полемархам, которые обратились к нему с вопросом, правда ли, что в городе находятся заговорщики. Харон успокоил их и обещал обстоятельно исследовать это дело. Вслед за тем от главного жреца в Афинах, Архия, к олигарху Архию прибыл гонец с письмом, в котором разоблачался план заговора. На замечание посланца, что в письме содержатся чрезвычайно важные известия, пьяный Архий сказал: «Оставим серьёзные дела до завтра». Вскоре в дом Филлида явились Харон, Меллон и прочие заговорщики, переодетые в женское платье. Филлид предложил полемархам пригласить прекрасных женщин. Войдя в залу, заговорщики выхватили мечи и поразили Архия и Филиппа. Вместе с ними пал и осмотритель храма Каберих, бросившийся с мечом на заговорщиков. Между тем Пелопид и Кефисодор взяли на себя трудное дело справиться с Леонтиадом, человеком сильным и мужественным, в его собственном доме. Когда на их стук отворились двери, они ворвались в дом, повалили слуг и поспешили в спальню Леонтиада. Тот бросился к дверям и поразил Кефисодора. Но Пелопид, несмотря на полученную им рану, повалил Леонтиада на пол и убил его. Гипат пытался спастись бегством, но его также настигли и убили.

Затем заговорщики отправились в темницу, освободили находившихся там 150 узников, отправили гонцов за границу к своим сподвижникам и в Афины и провозгласили на улицах и торговой площади, что тираны убиты, а город свободен. В городе поднялся шум: одни ликовали, другие пришли в смятение. В эту минуту явились Эпаминонд, Горгид и остальные соучастники заговора и постарались восстановить в городе порядок и спокойствие.

На следующее утро было созвано народное собрание, и Меллон, Харон и Пелопид были назначены союзными начальниками. Они тотчас же собрали войско, осадили крепость и находящийся в ней гарнизон. Им удалось принудить гарнизон к сдаче прежде, чем спешившее к нему на выручку спартанское войско достигло границ Беотии. Спарта осудила на смерть двух гармостов за то, что они не дождались прибытия посланных им на помощь войск, а третьего наказал денежным штрафом и изгнанием из Пелопоннеса. Став снова свободными и опираясь на Пелопида и Эпаминонда, Фивы устремились к достижению гегемонии не только над Беотией, но и над всей Грецией.

Пелопид был знатного происхождения, владел большим состоянием, был горячим патриотом и ненавидел надменные притязания Спарты.

Эпаминонд

Излюбленным полем его деятельности была палестра (школа гимнастики), воинские упражнения и жизнь на войне. Эпаминонд также происходил из благородного рода, но был беден и никогда не пользовался случаем к обогащению. Он также прилежно посещал палестру, но любимым его занятием были беседы с философами, в особенности с пифагорейцем Лисисом. Высокое образование Эпаминонда, его скромность и воздержание, справедливость и возвышенный характер в соединении со свободой в обращении, патриотизмом, храбростью и военными дарованиями ставят его в ряд с величайшими людьми эллинской истории. Пелопид и Эпаминонд были связаны неразрывными узами дружбы и единственным предметом их соперничества могло быть величие отечества. В войне со Спартой им представился случай показать это.

Получив известие об освобождении Фив заговорщиками, спартанский царь Клеомброт поспешил с войском в Беотию, но нашёл крепость Кадмею уже занятой. После нескольких незначительных стычек он вернулся в Пелопоннес, оставив в Беотии часть войск под начальством феспийского гармоста Сфодрия. Между тем Фиванцы не только занимались оборонительными сооружениями вокруг города, но и старались усилить себя союзами с другими городами и в особенности с Афинами. Но афиняне колебались. Одна партия отвергала всякие враждебные действия против Спарты. Другая партия, как прежде помогала заговорщикам, так и теперь охотно была готова оказать всякое содействие освобождённым Фивам. Спарта пожаловалась на это, вследствие чего оба полководца, поспешившие на помощь Фивам, были приговорены к смерти и один из них, не успевший спастись бегством, был казнён.

Но положение дел быстро изменилось, когда Сфодрий, соблазнённый предшествовавшим поступком Фебида и в подражание ему, выступил ночью из Феспий и вторгся в Афинскую область с намерением напасть врасплох на не вполне ещё укреплённый Пирей. Но он успел дойти только до Элевсина; здесь его застал рассвет, и он возвратился, опустошив и разорив Аттику. Афиняне пришли в негодование, и старая вражда к Спарте пробудилась с новой силой. Когда же узнали, что в ответ на жалобу афинян последовало полное оправдание Сфодрия, то фиванская партия одержала полнейший перевес. Союз с Фивами был немедленно заключён.

Впрочем, все усилия Афин были направлены главным образом на восстановление своего флота. Они призвали все города и острова к отпадению от Спарты, обещая им взамен полную свободу и равноправие. На это воззвание с величайшей готовностью отозвались хиосцы, византийцы, родосцы, митиленцы и все города Эвбеи. Афины, больше всех ненавидевшие господство Спарты, были выбраны сборным местом всех союзников. Каждый из них получил голос в союзном совете, сделал соответствующий взнос, а Афинам было предоставлено ведение всего дела. На призыв отечества явились два искусных полководца: отважный Хабрий и храбрый Тимофей, сын Конона. Тимофей с необыкновенным дипломатическим искусством привлёк 24 города к новому Афинскому союзу.

Весной 378 года Агесилай предпринял первый поход в Фивы, но был побеждён новой тактикой Хабрия. Хабрий приказал легковооружённым воинам опуститься на одно колено, упереть на него щит и, прикрыв таким образом своё тело, встречать неприятеля наклонённым копьём. Это новое построение привело Агесилая в такое изумление, что он не решился напасть, но с неудовольствием отступил в Феспию, а затем возвратился в Пелопоннес. Занявший его место в Феспиях Фебид был заманен фиванцем Горгидом в засаду и разбит им. Безуспешен был и второй поход Агесилая в Беотию в 377 году. И заменивший Агесилая Клеомброт, который попытался взять приступом в 376 году Киферонский горный проход, вынужден был отступить, не достигнув цели. На горьком опыте пришлось убедиться Спарте, что храбрые воины есть не только у них. Теперь все свои надежды она перенесла на морскую войну. Но Хабрий в 376 году одержал блестящую победу при Наксосе над спартанцем Поллидом. Тимофей разбил спартанский флот при Левкадии в Акарнании в 375 году. Когда же в довершение всего Хабрий присоединил к Афинскому союзу и греческие города на Фракийском берегу, Ификрат произвёл опустошительный набег на берега Пелопоннеса, а Пелопид, командуя «священным отрядом» (состоявшим из 30 соединённых между собой дружбой юношей) при Орхомене, разбил сильное спартанское войско, то Спарта почувствовала утомление от войны. Желание мира сделалось в Спарте всеобщим. Надежда встретить такое же желание в Афинах оправдалась. Вдобавок возникли распри между участниками нового союза. Кроме того, богатые афивские граждане были обременены денежными взносами на военны потребности, и все эти причины увеличили стремление к миру и по будили афинян вновь сблизиться с Спартой. В 371 году был заключён мир. Главным условием этого мир была совершенная независимость всех государств. Спартанцы обязались отозвать отовсюду своих гармостов и гарнизоны. Этому мир воспротивились только Фивы, понимая, что именно у них он отнимет власть над беотийскими городами. В собрании Эпаминонд беспощадно изобличал лицемерие спартанцев, говоря, что они пользуются условиями мира лишь в своих собственных интересах. Он сказал, что только тогда даст свободу городам Беотии, когда спартанцы освободят периэков. Агесилай после этого вычеркнул Фивы из числа союзников. Остальные послы приняли мирные условия и разъехались по домам. Согласно желанию Спарты, все союзники отпали от Фив.