Мифы древнего мира - Беккер Карл Фридрих - Страница 194

Государственные сановники

Константин разделил всю империю на четыре префектуры или экзархата: Восток, Иллирию, Италию и Запад. Восток составляли Египет, Сирия, Месопотамия, Армения и Малая Азия; в Иллирию входили Паннония, Дакия, Македония и Греция; Италия, наряду с собственно Италией содержала в себе Северную Африку, острова Средиземного моря и Альпийские области до Дуная; Запад охватывал Галлию, Британию и Испанию. Во главе каждой из этих четырех префектур в качестве высшего гражданского сановника стоял префект. Префектуры распадались на 14 епархий, а епархии — на 116 провинций. Епархии были подчинены викариям, а провинции — проконсулам, консулам, ректорам или президентам. Войска каждой провинции находились под начальством герцогов или графов.

Вся система государственного устройства была составлена так, чтобы гражданские и военные должностные лица имели возможность надзирать за народом и держать его в повиновении.

Полководец

Государственные должности привлекали к себе почестями, отличиями и значительным денежным содержанием. Честолюбцы стремились к тому, чтобы возвыситься до непосредственной близости к императору, не останавливаясь перед самыми низкими средствами: лицемерием, лестью, интригами и преступлениями.

Заболев на 65-м году своей жизни, Константин отправился на целебные купания в Вифинию, но эти купания не помогли императору. Тогда, чувствуя приближение смерти, Константин приказал перевести себя в Никомидию, призвал епископа Евсевия и принял от него крещение. За заслуги, оказанные христианской церкви, христианские историки почтили Константина именем Святого равноапостольного и званием Великого. Хотя почести вполне заслужены Константином, но на этот счет как в древние времена, так и сейчас существует большое разногласие. Современные Константину христианские писатели, такие, как кесарийский епископ Евсевий и Лактанций, воздают этому императору безусловную дань уважения. А языческие писатели Юлиан Отступник и Зосима изображают Константина человеком рассчетливым и утверждают, что он покровительствовал христианам, которых в то время было уже много, исключительно из политических соображений и ради достижения своих честолюбивых целей.

Правление Константина было благодетельным для империи. Он пытался сохранить внутренний порядок в государстве примерным, беспристрастным правосудием, старался не допускать произвола чиновников, содействовал интересам христианской церкви и с успехом отбивал вторжения алеманнов в пределы империи.

Во времена Августа большинство образованных людей в Риме относились к старинным народным религиям совершенно равнодушно и безучастно. Конечно, в простом народе еще глубоко коренилась вера в старых богов, но с течением времени к этой вере примешалось множество всевозможного рода иноземных, посторонних, исключающих друг друга элементов. Низшие классы народа поклонялись и египетским, и финикийским, и персидским божествам. Кроме того, многие предавались самым странным суевериям и самым необыкновенным таинственным учениям. Но человеческое сердце, требовавшее внутреннего удовлетворения, не находило в этих богослужениях того, чего искало. Здесь, среди низших и средних слоев общества, в громадной массе униженных, бедных и несчастных нашлась почва, где могла пустить корни радостная весть Искупителя. Восприятию нового учения в особенности содействовали женщины, так как это учение возвышало женщину из ее недостойного, глубоко приниженного положения до положения мужчины и впервые придавало браку высокое освящение посредством тесного сближения душ.

В высших сословиях христианство распространялось гораздо медленнее. Здесь христианскому учению, с одной стороны, оказывал сильное противодействие горделивый дух образования, с другой же стороны, с восприятием этого учения приходилось расстаться с укоренившимся порядком вещей, например, с рабством. Наконец, для этих высших классов было в особенности тяжело исполнять требование, по которому исповедующий Христа должен отрекаться от всех земных благ, от почестей, власти и богатства.

Древние христианские символы креста, рыбы и доброго пастыря

Римские орудия пытки

Принимавшие новое учение обрекали себя на жестокое гонение. Римляне были снисходительны к последователям иноземных религий, так как они не отказывались от соучастия в языческих празднествах в почитании алтарей и храмов, особенно тех, которые воздвигались в честь обожествленных императоров. Но в то же время римляне выказывали необыкновенную враждебность к таким религиям, которые отваживались стать в прямое противоречие с римской религией. Христиане, в силу основных начал своей религии, были обязаны удаляться от языческих жертвоприношений и празднеств. Римлянам казалось возмутительной дерзостью со стороны христиан то, что, по их мнению, только они исповедовали истинную религию. Вначале христиан принимали за иудейскую секту и потому относились к ним с такой же ненавистью и с таким же презрением, как и к иудеям. Потом христиан стали считать опасными для государства, так как они хотели положить конец служению богам, что было одной из существеннейших опор Римского государства. Подобного взгляда на христианскую религию придерживались лучшие императоры: Траян, Марк Аврелий, Деций. Они считали, что прямую их обязанность составляет упрочение основ государства, и поступали совершенно последовательно, противодействуя всем партиям и сообществам, стремившимся выделиться из государства. В этом отношении в высшей степени интересной представляется переписка между Траяном и Плинием Младшим, тогдашним наместником Вифинии. «До сих пор, — пишет Плиний, — я поступал следующим образом: я спрашивал тех, на которых доносили мне как на христиан, — христиане ли они. И когда они это утверждали, я предлагал им тот же вопрос во второй и третий раз, а затем грозил им смертной казнью. Когда же они упорствовали в принадлежности своей к христианству, я приказывал казнить их. Поступая таким образом, я был убежден, что при каких бы то ни было обстоятельствах, они заслуживают наказания за свое непреклонное упорство. Других, зараженных тем же безумием, так как они были римские граждане, я приказывал отмечать с тем, чтобы отправить их в Рим. Но, как это обычно бывает при розысках всякого преступления, в скором времени обнаружилось, что их существует множество видов. Я получил анонимное письмо, содержащее список имен многих лиц, которые наговаривали на себя, что они христиане или были таковыми; когда я спросил их, кому они молятся, они клялись богами и твоим изображением, которое я приказывал приносить для этой цели вместе с изображениями богов, совершали перед ним жертвоприношения возлияниями вина и курением фимиама и, кроме того, поносили Христа. Между тем, истинных христиан, как уверяют, невозможно к этому принудить. Поэтому я полагаю, что подобных лиц можно отпускать на свободу».

На это письмо Траян отвечал: «Ты совершенно правильно поступаешь при розысках о лицах, на которых доносят тебе как на христиан. В этом отношение не представляется возможности установить какое-либо одно общее правило, которое могло бы служить определенной нормой. Христиан не следует разыскивать, но когда они будут выданы и изобличены, то их следует подвергать наказанию. Но те, которые отрекутся от принадлежности своей к христианству и докажут это на деле, то есть поклонением нашим, богам, должны быть помилованы, даже если прежде и внушали к себе подозрение. Во всяком случае не следует принимать анонимные доносы о каком бы то ни было преступлении, так как это может послужить опаснейшим примером и противоречит духу нашего времени».