Содержательное единство 1994-2000 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 98

По преданию, бежавшие в Индию ассасины примкнули к служителям Кали, в результате чего была основана новая каста – каста наследственных убийц, более известных под именем тагов или фансигаров (душителей). Подчеркнем, что если вначале речь шла о терроре на почве родоплеменных традиций, а затем о его ассасинском религиозном фундаменте, то в последнем случае произошло закрепление террора как образа деятельности на жесткой кастовой основе, опертой на культ крупнейшего хтонического божества и космогоническое начало.

По верованию тагов, Кали вела войну с демонами (вот и основание для террористического действия), кровь которых, попадая на землю, порождала новых демонов. Во время битвы Кали отирала пот румалом (своей головной повязкой), и из двух капель ее пота возникли два человека. Им Кали и вручила румал с приказом душить демонов, чтобы их кровь не попадала на землю. А когда воины победили всех демонов, то в награду они получили румал с правом убийства уже не демонов, а людей ради культового поклонения богине. При этом тела убитых особым образом расчленялись священными мотыгами – "зубами Кали", то есть как бы магически съедались богиней.

Можно было бы говорить о незначительности этой касты, однако впоследствии этот культ настолько укрепился, что, как оценивают специалисты, число его жертв в одной Центральной Индии с XVII по XIX век достигло миллиона. А ведь это уже не единичные убийства ассасинов и далеко не их XIII век! Однако ассасинские догматы таги, пусть в измененном виде, сохранили: большую часть года они занимались ремеслами, лишь несколько недель в году посвящая культу.

Основные удары по тагам нанесла британская администрация с 1826 по 1848 год, когда около 500 из них были повешены. А затем… По официальной версии, оставшиеся в живых таги превратились в прекрасных строителей и ткачей… Слыша о столь благополучной и относительно мирной развязке, можно вспомнить о традиции преследуемых экстремистов уходить в горы Гиндукуша и Каракорума, а также о продолжающихся волнах терроризма в исламизированных штатах Джамму и Кашмир.

Именно исходя из описанной культурно-исторической почвы весь этот регион, обозначенный Бжезинским как пик его дуги нестабильности, в последние десятилетия был выбран великими державами для отработки технологий воспитания и выпуска армий террористов.

Однако здесь еще раз необходимо подчеркнуть, что деление вообще всех (и в значительной степени мусульманских) стран на террористические и нетеррористические, как это было сделано на всемирном антитеррористическом саммите в Шарм-эш-Шейхе, крайне условно и произвольно. Например, косвенную, но немаловажную роль в распространении гастролирующих моджахедов сыграл борющийся с терроризмом Египет. И для обозначения этой роли стоит вернуться к эпизодам Афганской войны.

В 1980 году всемирно известный слепой шейх Омар Абдель Рахман, духовный наставник террористической организации "Гамаат исламийа", провозгласил борьбу против режима Кабула и советских войск джихадом, и в Афганистан хлынул поток добровольцев из стран исламского мира, и в том числе из Египта, официально разорвавшего отношения с Кабулом. Посте вывода советских войск некоторая часть исламских добровольцев вернулась домой, а около 3000 осели в Пакистане, в Пешаваре. Там же оставалась главная штаб-квартира Исламского общества Афганистана Бурхануддина Раббани.

Сразу остро встал вопрос о дальнейшей судьбе и занятости большого количества людей с очень определенными и специфическими профессиональными навыками, которых невозможно было держать в бездействии.

12 октября 1990 года в Каире такими "афганцами" был убит председатель Народного собрания Рифаат Махгуб, и в том же году совершено большое чисто терактов. Египетские правоохранительные органы установили, что некоторые террористические группы получают инструкции напрямую из Пешавара. Египет обратился к Пакистану с просьбой выслать "афганцев" со своей территории, и Пакистан пошел навстречу этой просьбе, одновременно решая собственную понятную проблему (которая, заметим, сейчас несколько ослаблена действиями талибов). Тогда в стране было арестовано несколько десятков "афганцев", а в январе 1993 года правительство Пакистана сообщило о намерении полностью изгнать арабских граждан, оставшихся на пакистанской территории после окончания войны с Наджибуллой.

Получив инструкции из Исламабада, администрация в Пешаваре распорядилась закрыть представительства всех экстремистских афганских группировок. Данная акция проводилась под флагом борьбы с ростом преступности и демонстрировала прекращение поддержки афганских боевых формирований. Руководители группировок моджахедов заявили, что подчиняются решению властей о переводе их в Афганистан. "Гамаат исламия" провела в Пешаваре совещание, на котором было решено, что часть ее людей возвращается в родные страны, часть движется в Боснию, а часть – в Таджикистан.

Однако "возвращение домой" оказалось во многих случаях крайне затруднено заблаговременными жесткими мерами самих "родных стран". Так, египетские власти немедленно усилили охрану границ, а в декабре 1992 в Египте прошел процесс над "ветеранами Афганистана", завершившийся вынесением 8 смертных приговоров. Одновременно в Йемене начался процесс над лидером группировки "Исламский джихад", который подозревался в связях с моджахедами, проникшими в Йемен после депортации из Пакистана. В это же самое время большое количество воевавших в Афганистане алжирцев было отправлено на переподготовку в лагеря Судана.

То есть – фактически началось совместное "отжимание" моджахедов на новые рубежи, в котором "якобы антитеррористические" страны "отжимали", а "якобы террористические" направляли потоки террористов и обеспечивали их "занятость". Можно ли, хорошо зная все эти обстоятельства, делить страны на "чистых" и "нечистых" и наивно предполагать в этом слишком уж явном процессе отсутствие спецтеррористической координации?

Часть 4.

Терроризм в СНГ

В доперестроечное время терроризм на нашей территории практически не проявлялся, за исключением единичных актов уголовного характера, иногда пытавшихся использовать политическое (право на эмиграцию) прикрытие. В то время любым террористам было ясно, что государство не потерпит никаких политических посягательств на свою монополию легитимного насилия, и ответит на террор неограниченными силовыми акциями.

Однако первый крупный этап формирования будущего состава отечественной терроросреды проходил, хотя в основном и не на территории СССР, во время Афганской войны. Определенные сегменты сообщества бывших "воинов-афганцев" и в качестве обученной военно-террористической силы, и в качестве групп, знакомых с производством, транспортом и потреблением наркотиков – единодушно отмечаются экспертами как кристаллизующий фактор либо участники многих террористических формирований.

Первая стадия разворачивания терроризма на нашей территории связана с ослаблением союзной государственности и предъявлением обществу, прежде всего со стороны "радикальных демократов" в Москве и "национальных демократов" в республиках, тезисов о тоталитарном, центрально-принудительном типе организации всех сфер жизни в СССР, и о спорности и несправедливости его территориального и национально-государственного деления. Вброс этих тезисов шел по открывшимся западным информационным каналам, через центральные и региональные СМИ, а также, в целом ряде случаев, из высоких кабинетов Старой площади и республиканских ЦК партии.

На фоне абсолютной демонизации СССР как тоталитарного государства, империи зла и т.п. – появились условия самооправдания террора как допустимой формы борьбы с "таким государством" и на глобальном, союзном, и на местном уровне, причем изначально терроризм чаще всего использовался обычным криминалом для передела сфер влияния под флагом "восстановления местной этнической справедливости". Погромно-террористические действия этой стадии были чаще всего локальными и непродолжительными и являлись своеобразной "пробой сил" и "освоением технологий".