Содержательное единство 1994-2000 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 219

А мы прочтем, прочтем.

Такая вот конвенциональность. вы пишете, мы читаем. Соотнесенность, знаете ли, корректность. читаем и посылаем. такая вот у нас с вами социальная психодрама. Такая вот успокоительная коллизия с языком. С психополитсемантикой, как сказали бы ученые люди. Так искренно причем сказали бы, на жутко научном уровне. И получили бы соответствующий ответ. По поводу этой самой – психополит. и так далее.

И что же делать? Как объяснять-то? Как отвечать на эти самые почему?

"Я тебе популярно объясню", – говорил своей нелюбимой жене Галине герой одной из моих ранних постановок, переходя на ненормативную лексику.

Но опять же – ё-моё – закон о печати, правила хорошего тона и этот самый барьер. как бишь его, психополитотторжения?

Часть 2.

Раскрытие через образы

И что же делать? Попытаюсь объяснить популярно. Почти что в стиле того героя моей постановки – и все же без постмодернистских оборотов в духе госпожи Татьяны Щербины. Или, точнее, заменяя эти обороты с их слишком уж кокетливой непристойностью, образами. Теми образами, которые в политологии называют "аналитическими".

Первый из таких образов заимствован мной из известного английского анекдота.

Идет заплыв по Темзе. Плывут пловцы высшего класса. Они приближаются к финишу. Напряжение состязания достигает высшей отметки. И тут навстречу пловцам, беспорядочно тарабаня руками по водной поверхности, движется некто в башмаках, сюртуке и цилиндре. Пловцы, которым он мешает, обращаются к нему с негодованием: "Вы почему так плывете?" "Сюртучный пловец" с важным видом им отвечает: "Это вы плывете, а я тону".

Говорящие о нынешнем политическом процессе (в силу специфики той фени, на которой они его обсуждают) куда как склонны, подобно соревнующимся на Темзе пловцам, принимать тонущего "сюртучного человека" за одного из пловцов.

А что? Движется по воде. Производит движения руками. Расположен с нами на одной трассе. Значит, пловец.

Да, странный пловец, конечно: сюртук, цилиндр, башмаки.

Но если ты склонен все движущиеся по воде человеческие тела рассматривать как пловцов, соревнующихся на данной дистанции.

Если в твое представление об этих движущихся телах не входит ничего, кроме понятия "соревнование пловцов".

Если. если. если. – то ты все равно будешь описывать тонущего как плывущего. И вводить в описание дополнительные оговорки.

"Ненормативная форма одежды. (кого?) – пловца". "Бьет по воде руками. (кто?) – пловец. А раз пловец, то, видимо, имеет место нерегулярный разноударный кроль с неправильным вхождением рук в воду". Сами вы, елки, кроль! Кроль – тролль – кролик. Кролик – К-ролики (политрекламные в том числе). Ролик про кроль или кроль про ролик? Тонет, елки, человек, тонет!

Такой вот образ на английский манер. На английский – раз уж входим в мировое сообщество. Но поскольку мы входить-то входим, но все же патриотами остаемся, то необходимо уравновесить их образ нашим, отечественным. Желательно аналогичного содержания.

Помните наш комедийный фильм "Полосатый рейс" с Леоновым в главной роли? Тигры плывут к берегу, один из наблюдающих за морем спасателей, для которых все двигающиеся по воде – это пловцы, говорит: "Хорошо плывут!" Другой его спрашивает: "Кто?" Наблюдатель солидно отвечает на вопрос: "Да вот эта группа в полосатых купальниках".

Опять же – мы сталкиваемся с проблемой языка, парадигмальных несоответствий, аберрации дискурса.

Ежели каждое плывущее тело – пловец и ежели тело, непохожее не пловца, – это все равно пловец, но несколько особого рода, то тигр – это пловец в купальнике. И, разумеется, полосатом.

Федерико Феллини поставил гениальный фильм "И корабль плывет". Но даже этот фильм по отношению к тому, что происходит сегодня в России, недостаточно емок в качестве, так сказать, "интегрирующего уровни системности" символа. А вот "Полосатый рейс" в качестве такового вполне срабатывает.

Альфред Кох, борющийся с НТВ, – это что? Пловец из III отделения по фамилии Бенкендорф? Пловец из ЦК КПСС по фамилии Суслов?

Да, это, конечно, пловец, если верить Евгению Киселеву. Элемент номер один – демократия (в лице НТВ). Элемент номер два – власть (в лице господина Коха). Соотношение между элементами – удушение демократии (функция власти), защита демократии (функция НТВ). Прецеденты удушения – Бенкендорф, Суслов. линия преемственности выводит на Коха. Киселеву такая модель – в самый раз. Особо приятно показывать на шее отпечатки пальцев оного удушителя.

Киселеву – в самый раз. А обществу? Всем жертвам нынешнего маразма? Им тоже хочется подобных политических параллелей? Им тоже нужно жить в мире издевательств над историческими аналогиями? Киселев ведь уже до того дошел, что одновременно хочет сравнивать себя и с декабристами, которых душил Бенкендорф, и с белогвардейцами – героями Ледового похода, калединцами, корниловцами, дроздовцами и т.п. Хоть бы на пять минут свести Киселева с этими ребятами тет-а-тет и посмотреть, что будет!

Но поскольку и белая гвардия, и декабристы, и Бенкендорф с Сусловым – это только бренды, лейблы, фигуры для монтажа, оттеняющие и сопрягающие (к вопросу о "ста граммах исторической справедливости"), то Киселев может позволить себе корежить эти обесточенные и потому безвредные для него квазисущности. Имена, оторванные от эгрегориального провода.

Он-то может это себе позволить. И вроде все нормально, ан нет. Откуда ни возьмись, на сцене появляется Глеб Павловский. И тоже – бренды, лейблы, фигуры для монтажа. Это кто ж такое стерпит? Начинается новая монтажная эпопея, в которой надо, так сказать, перемонтировать монтажера и создать миф о зловещем демоне от пиара. Для этого пиару надо противопоставить реальность.

И вот уже Киселев "с позиций реальности" начинает пиаровским способом перемонтировать пиар-монтажи Павловского.

То есть я должен поверить, что Павловский – это пиар, а Киселев со стенаниями на тему об удушителе Кохе – это реальность. Но тут ведь либо – либо. Тут либо надо Павловского принять как реальность, либо удушение Кохом НТВ, крупные планы с отпечатками пальцев Коха на шее справедливого телевидения считать хорошим рекламным роликом.

Это и есть фундаментальная коллизия Зазеркалья. Когда каждому из пиарщиков как бы нужна реальность, но нужна именно как пиар. Сразу же возникает пиар в квадрате, потом в кубе – и в бесконечной степени.

А нечто, кушающее все это (сознательно избегаю понятие "общество"), должно наблюдать "полосатый рейс" (он же рейд – чем я не Киселев! – рейд Гудериана по тылам репрессируемой танками пиара реальности). Наблюдать его – и, видя, что дано, относиться "как задано". Видя подплывающих тигров, относиться к ним как к группе в полосатых купальниках.

Ну хорошо, за сто метров можно тигра принимать за Лолобриджиду в купальнике. Допустим, можно за пятьдесят, за десять, за пять метров. Миль пардон, а если вплотную?

Образ номер один. "Кох – пловец в море правовых императивов" (образ Коха как комиссара Кьезе или Катани, борющегося за незапятнанность правовых отношений в нашем рыночно-демократическом обществе.).

Образ номер два. "Кох – пловец в море идейных императивов" (образ Коха как принципиального патриота, либерального почвенника, борющегося с засильем враждебных "гусиных" сил).

Два образа – пресс-конференция одна. И глаза-то, глаза куда на ней, на фиг, спрячешь? Это же, ё-моё, телевидение!

Пловец-борец, вы говорите? Пловец-борец, разумеется! Душитель, спаситель, гонитель, Торквемада, Александр Невский. Пловец-борец – из "группы в полосатых купальниках".

Сценарий видеоклипа. Приходит некто – грудь колесом, полосы на купальнике, хоть куда. И говорит, что доплывет до цели ажник за месяц. Ибо – пловец-борец. И цель благородная. Но на ее реализацию нужны средства. Без них идеологического противника не удушишь. Утверждается смета спецоперации по удушению идеологического противника. Пловец-борец плывет к удушению как к благородной цели, но волны, волны (крупным планом девятый вал). и за месяц не доплывает. Но как плывет! Какие взмахи рук! Какие полосы на купальнике!